Кому – тоже.
- Он Милку в железной клетке держит. Шаг влево, шаг вправо… А всё валит на моего батю и тебя. Охренел совсем… Поэтому, когда Мила подошла ко мне с этой бредовой, по сути, идеей… И ты прилететь должен… - Марк встретился с его взглядом и выдержал его, не отвел. – Глеб, я готов ответить за свои действия. Только… чтобы она не видела и не знала.
- Защищаешь?
У Глеба непроизвольно дернулась верхняя губа.
- Оберегаю.
- Слишком много на себя взял…
- Что сдюжил.
Племяш держал удар достойно. Хоть по первости тушевался, и то, скорее всего, чтобы не посвящать Милославу в детали «подставы».
Хотел сохранить с ней приятельские отношения.
Парень не учел одного.
Отношения Глеба к ней.
- Ну, давай, теперь финальные аккорды, племяш.
- В смысле?
- В прямом. План ты мне свой изложил, теперь я хотел бы знать: как, по-твоему, должна была закончиться сегодняшняя ночь?
Вот тут он замялся, снова потянув за ворот футболки.
- Несколько вариантов. Но я надеюсь на один единственный. Что тот взгляд на фото Милы не случаен.
И я очень хочу верить, что не облажался.
Племяш не облажался.
Но об этом ему знать пока не надо.
***
- А где Марк?
В большом дверном проеме показался один лишь Глеб.
Мышцы живота Милы свело от страха.
В данной ситуации Марк мог выступить в качестве буфера.
- Уехал, - всё в том же прохладном тоне сказал Алашеев и целенаправленно устремил взгляд темных глаз на Милу.
Та поджала губы в нерешительности. И что теперь делать? Вернее, не так. Что теперь будет?
Ранее она видела Глеба Алашеева.
Лет пять назад, а то и больше. Она плохо помнила ту встречу. Да и зачем ей это хранить в памяти? Осталось ощущение мороза по коже. Зато сейчас память услужливо подкидывала картинку…
Был август. Отец наорал на неё, сказав, что она нерасторопная маленькая дрянь, которая не в состоянии одеться быстро, когда от неё требуется. Мила расплакалась. Ничто не предвещало поездки, её никто не предупреждал. А тут в комнату залетел запыхавшийся отец, потребовал, чтобы она быстро одевалась, причем не в повседневное шмотье, а в «приличное… это… что я покупал».
Мила, хлюпая носом и размазывая злые слезы по щекам, думала: когда именно? Но нашла легкие джинсы и красивую бирюзовую блузу.
Они ехали к Тойским. Всю дорогу отец рассказывал ей, как она должна себя вести, что говорить. Спорить - ни в коем случае.
- Ты правила этикета помнишь?
- Да.
- Смотри у меня.
Отец никогда её не наказывал. Пара оплеух - не в счет, но Мила его боялась до дрожи.
