И он готов их пить снова и снова.
Но когда они останутся наедине и прояснят до конца ситуацию. Выяснят, кто есть кто.
- Я понял. То есть в ваших светлых головках возник гениальный план. Девственность Милославы – одно из условий брачного договора. Пережиток прошлого, как вы, молодежь, считаете и удивляетесь, почему старики на этом настаивают. А ничего, что Миле и двадцати нет? Или сейчас принято… во сколько там начинать половую жизнь?
- Глеб…
- Марк, заткнись! Нам с тобой ещё предстоит побеседовать тет-а-тет! А пока я продолжу, никто не возражает? – он сначала посмотрел на племенника, тот поморщившись, покачал головой.
Потом девушка повторила его жест. – Отлично. Вы собрали денег, чтобы вручить их некому Артуру за то, чтобы он лишил тебя, Милослава Лебедева, девственности. Великолепно. Я бы, наверное, поаплодировал, если бы мне не хотелось вам обоим всыпать по первое число. Вы… - он сжал зубы с такой силой, что послышался скрежет. – Слов нет. Даже матерных. А этому вашему Артуру с хера ли такая сумма должна была обломиться? Ну-ка, Марк, проясни.
Я пока не догоняю.
- Чтобы он смотался из города, - хмурясь, процедил Марк. – Отступные. Были бы разборки… Эта ночь должна была всплыть… Мы планировали, что я устрою скандал, начищу морду Артуру, оскорблюсь и… помолвка накроется.
Мила откинулась назад, снова закрыв лицо рукой.
В эти минуты Глебу её жалко не было.
- Чья идея?
Если сейчас Марк скажет, что его…
- Моя, - выдохнула она.
- Значит, так. Мила, сейчас ты идешь на кухню.
Думаю, найдешь её, и готовишь нам кофе.
- Я хочу присутствовать…
- Марш. На. Кухню.
Он не повысил голоса, но хватило интонации. Милослава подорвалась, испуганная его моральным давлением. В её глазах заблестели слезы. Правильно, девочка, поплачь лучше сейчас. Твои слезы помогут тормознуть его, не сорваться на откровенный мат и промывку мозгов. Причем, физическую. Милу ему тоже хотелось… проучить.
За идею.
Вот тебе и домашняя девочка, растущая под присмотром.
В тихом омуте кто там водятся?
Оба мужчины молча наблюдали, как она поднимается, растерянно смотрит на Марка и уже после этого, опустив голову, выходит из комнаты.
Глеб видел, как она задерживается в коридоре, недоуменно осматриваясь и решая, где именно находится кухня. По итогу направление она выбрала правильное.
Глеб не зря отправил её на кухню – это самая дальняя комната от гостиной. Их разговора она не услышит.
В нем продолжала клокотать злость. Опасная и требующая выхода.
