Я не поняла, какое это имеет значение, но спрашивать не стала – мне сейчас никто ничего не говорит.
А вот я догадалась, что это значило – яд был нанесен на металлическую поверхность, и металл частично обезвредил его – сработала магия Алана.
– Мне кажется, все думают, что я связана с этим покушением! – с искусанных губ королевы слетел громкий стон. – Да, я знаю, я сама виновата в этом – я слишком долго слушала отца и приближенных, которые настраивали меня против мужа. Вы удивлены, Джейн? В большой политике замешано слишком много всего, и я давно уже не пытаюсь этого понять.
Но я никогда не сделала бы ничего такого, что повредило бы Алану. Вы верите мне, ваша светлость?
Мне показалось, что она говорила искренне, но я слишком мало знала ее, чтобы утверждать это уверенно. А ее величество смотрела на меня, ожидая ответа, и я чуть наклонила голову:
– Разумеется, ваше величество. Как я могу сомневаться в ваших словах?
Она благодарно сжала мою руку.
– Яд находился не в вине – он был нанесен на стенки того кубка, из которого пил Алан.
И знаете, что ужасно, Джейн? Этот кубок был прислан моему мужу герцогом Дюплесси!
В ее взгляде был такой страх, что мне стало ее жаль. Я понимала, каково ей было узнать это.
– Но вы же не думаете, что генерал решился бы покуситься на жизнь вашего мужа столь гнусным способом? – осторожно спросила я.
Она не колебалась ни секунды:
– Нет, конечно, нет! Кому, как не мне, знать, насколько благороден Леонард. Если бы ему это было нужно, он одержал бы победу в честном бою.
Но я боюсь, ему никто не поверит. А значит, в этом преступлении обвинят именно его!
– Вы думаете, что кто-то поверит, что национальный герой Эльзарии мог совершить подобную низость?
Она ответила с горечью:
– Неужели вы так плохо знаете светское общество, Джейн? Люди обожают того, кто находится на коне, но с радостью отвернутся от него, стоит ему только спешиться. Поверьте – не пройдет и дня, как во всех салонах Луизаны заговорят о том, что Дюплесси – преступник. И многие станут утверждать, что всегда подозревали, что он не так уж благороден.
Ах, Джейн, я ничем не могу помочь Алану (только молиться за него), но я могу предупредить Леонарда! Может быть, он еще успеет уехать из столицы.
Я с сомнением покачала головой, и она тоже вздохнула:
– Да, вы правы. Он не захочет бежать. Он всегда был смел до безрассудства. Но я должна хотя бы что-то предпринять! Иначе я просто сойду с ума!
Наш разговор прервал приход графа Леру. Маг замер на пороге.
