Компания его отца, развод родителей... Короче, весь день в напряжении. Я вижу, что ты уже для себя что-то решила, Лиза, но не надо. Позволь напомнить: ты беременна от него.
— И что? Я уеду, Ален, — заглядываю в глаза подруги. — Сегодня же. Свалю отсюда к черту. Не хочу видеть и слышать ничего насчёт его свадьбы...
— Ты беременна, — повторяет Алёнка. — От Кирилла.
— Ты тоже беременна была. От Ромы. Но все равно уехала, не задумавшись об этом. И почему я сейчас не могу так же поступить?
— У нас разные ситуации.
..
— Разные, верно! — неосознанно повышаю голос. — Рома пошел на провокацию и ерунду всякую нес. Минутный порыв, скажем так. И сразу же пожалел, понял свою ошибку. Однако он не женился на другой, не предавал. Не унижал тебя, не превращал в тряпку, об которую можно вытереть ноги! Грязные ботинки! Ты не получала пощечину от его отца, не чувствовала себя шлюхой в его глазах. А вот я... Кирилл сделал все, чтобы я себя так чувствовала! Сказал, его невеста не умеет ублажать его в постели так, как я! Так сказал, Алёна! И после этого ты хочешь, чтобы я не уходила? Чтобы осталась тут? Ради чего? Чтобы смотреть, как они за руку выходят из ЗАГСа? Она в свадебной платье, а он в костюме? За руки! А я буду стоять в стороне и наблюдать за их счастьем? А как же мои чувства, Алёна? А как же я? — голос срывается, превращается в шепет.
Слезы потоком текут по щекам.
Алена плачет вместе со мной, сглатывает. Не находит разумных слов, чтобы успокоить меня. Да и не надо меня успокаивать. Я все рашила и точка.
— Прости, я... — подруга качает головой, грустно усмехаясь. — Не знаю, что думать. Но... Хоть убей... Мне кажется, Кирилл что-то запланировал. Что именно — я понятия не имею. Но что бы там ни было, поступать с тобой так... Жестоко... Я не одобряю, конечно. Он меня постоянно поддерживал, когда мы в разлуке с Ромой были. И искренне в своих чувствах к тебе признавался. Он любит тебя, Лиза. Я в этом даже сомневаться не хочу. А его поступки... Да хрен его знает. Господи, я с ума сойду.
.. Представляю, что у тебя внутри творится, родная.
— Не можешь ты меня понять... Не можешь, — шмыгаю носом, вытирая влагу с лица и явно размазывая тушь. — Когда человек любит, Алёна, он готов на все ради любимого. Когда я пошла к его отцу, чтобы сказать, мол, Кир убьет себя и лишь вы можете его спасти, я уже знала, что Кирилл меня никогда в жизни не простит. Но надеялась... Где-то внутри меня всё-таки жила надежда, что он возьмётся за ум и поймет...
