Автор
Лютый день. Я бежал без устали, шагая по мартовой грязи, где каждая тряска сапога приближалась ко злу. Кровь стекала по шее, и ветер нес дрожь и страх за пределы города. Адвокат жестоко вынес обвинение, и мое тело подчинялось закону до самой судьи.
Я задыхался.
Очнулся, когда жажда прокатилась по всему телу цунами и свернула вожделением низ живота. Оторвался от жены и приподнял руки, будто сдаюсь.
— Лина, маленькая, прости. Я… — зажмурился и закусил пылающие губы. — Хотел сказать, что ты… — приоткрыл осторожно один глаз, — невероятная.
Она сидела, не дыша, смотрела на меня расширившимися блестящими глазами и беззвучно шевелила припухшими от поцелуя губами. На миг улыбнулась и, опустив взгляд, завела упавшую на щёку прядь волос за ухо. Но голос прозвучал прохладно, будто улыбка мне померещилась:
— Пойдём в дом, тётя Маша уже из окна смотрит.
Выскочив на улицу, я тихо чертыхнулся в воздух, обежал машину и помог жене выйти.
Через полчаса мы уже разогрелись, ушло чувство морозной скованности, Лина разрумянилась, и я осмелился сделать еще один маленький шаг. Сел рядом, поставил тарелку с запеканкой поближе и заулыбался.
— Ты обещала, — наколол кусочек творожного десерта и выжидающе посмотрел на Ангелину.
Тетя Маша тихо закашляла, набирая воду в чайник, но я не дрогнул.
Лина покосилась на меня и, погладив животик, проговорила:
— За папу.
Открыв рот, аккуратно взяла губами кусочек запеканки.
— За маму, — я отколол еще один, а тетя быстро и тихо смоталась с кухни.
Жена, тихо засмеявшись, шепнула:
— Напугали.
И слизнула с кусочка капельку стекающей сметаны.
Я растянул губы в улыбке, наверное, она покажется ей придурковатой, потому что за последние два с хвостиком года я впервые почувствовал себя счастливым, хотя и тревожился.
— За братика? — отколол еще кусочек.
Лина выпрямила спину и отстранилась:
— Надо позвонить Ире, как там Саша. Не испугался ли. Меня давно уже нет дома.
— Лина, — я придавил тоном. — Ешь спокойно. Мы передохнем полчаса и вернемся.
Я надеялся, что Лина увлечется, хоть немного успокоится, но она неисправимая. Любит все контролировать, властная женщина. Наверное, это меня и привлекало в ней всегда.
Лина хотела возразить… а может, согласиться — этого я узнать не успел.
— Ой!"
"Жена прижала ладонь ко рту, подскочила и исчезла за дверью уборной. Вышла довольно быстро. На щеках жены сверкали капельки воды, будто она решила не вытирать лицо полотенцем.
— Пихнула так сильно, прямо по желудку, — пожаловалась громко и рассмеялась: — Хулиганка.
— Это нормально, что она так активна? — забеспокоился я, поднявшись навстречу.
