И даже искренне, всей душой надеялась, что мы никогда больше не свидимся.
Но все-таки подняла руку и медленно перекрестила воздух за его удаляющейся спиной.
* * *Платон Алексеевич в тот день меня не навестил. Не навестил и на следующий, хотя присылал человека справиться о моем здоровье. На третий же день, когда я почувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы выбраться из дому, я поехала к нему сама – в здание Главного штаба."
"Дядя принял меня и с некоторой неохотой посвятил все-таки в детали, прежде мне неизвестные.
Он действительно не был в отъезде в эти дни: неделей раньше получил сведения относительно истинного положения дел с «Рокотом». Потому разработал собственный план, сумев даже освободить моего мужа из-под стражи: к тому времени, как Фустов привез меня Якимову, Женя был уж на свободе. О чем, впрочем, ни я, ни Глеб Викторович не знали.
Арестовать Тучина помог все-таки Женя. И немного я сама – тем, что назвала когда-то мужу имя этого человека. В Главном штабе не было ошибки.
Тучин никогда не участвовал в военных кампаниях, а ноги лишился на каторге, куда попал еще в юности. На каторге же увлекся революционными идеями, а позже, по возвращению, вступил в «Народную волю». Знала ли жена о его наклонностях? Не все, но, вероятно, что-то знала… Должно быть, Зинаида прощала ему это, потому как отцом семейства Николай Тучин был практически образцовым.
— Мы искали тебя, Лиди. По всему городу искали и, ей-Богу… я уж начал думать о худшем. А потом этот мальчик нашел твоего мужа.
Сам нашел. Дежурил, как выяснилось, у дома на Гороховой день и ночь, и, как только тебя заприметил, побежал к Ильицкому.
Я выслушала этот рассказ не очень внимательно. По сути, меня интересовал один-единственный вопрос:
— Когда я увижу мужа?
Платон Алексеевич тяжко вздохнул, и вздох сей не предвещал ничего хорошего.
— Боюсь, что не скоро, девочка. Ильицкий убил человека.
— Якимов заслужил это! – не сдержавшись, воскликнула я. Но тотчас взяла себя в руки, заглянула в родные синие глаза и пылко взяла Платона Алексеевича за руку: - Дядюшка, умоляю… ведь Якимов фактически организовал революционный кружок.
Его следовало остановить! Хотя бы даже так…
Но дядя еще более нахмурился и вынул свою руку из моей. Сурово сжал в кулак.
— Ты не все знаешь, Лиди. Ильицкий с самого начала понимал, на что шел, - твердо ответил Платон Алексеевич. - Слишком уж он крупно прокололся, поверив Якимову, участвуя в его делах.
