— А Зорин где?
— У них сегодня какой-то важный бой. Тот красивый мальчик будет биться, которого он показывал. Тайсон. Клим сказал, что будет там.
— А мне не сказал, — копаюсь в рюкзаке в поисках нужной тетради.
— Да они с братом заезжали. Август за него поручился, и они умчались на свой бокс.
Гриша входит в класс вместе с преподавателем. Подмигнув мне, садится на свое место, а я инстинктивно сжимаюсь. Мне впервые с момента пребывания в новой школе вдруг становится страшно. Папа уехал, Захара нет в зоне досягаемости, и даже Клим сегодня занят своими делами.
Стараясь выгнать из головы всякие глупости, слушаю новый материал. При попытке его записать, ручка вздрагивает в руке и я сильно мажу пастой по тетради.
— Ты чего? — беспокоится Саша.
— Представляешь, рядом со мной всегда был кто-то, кого можно было попросить о помощи. Неправильно… Сейчас попробую объяснить.
Подруга откладывает ручку и обращается в слух.
— Папа, брат. Я всегда чувствовала их за спиной. Если папа уезжает, Захар в Академии, но она рядом, в городе, и мне надо было только позвонить, чтобы он нашел способ приехать.
Такой необходимости не возникало, но само вот это ощущение тыла, защиты у меня было. Если Захар уезжал в поля, то так совпадало, что в зоне досягаемости был папа. У них редко совпадали выезды. И в такие моменты я чувствую себя очень уязвимой. Будто с меня сняли бронежилет и поставили под перекрестный огонь. Это странно, да?
— Не знаю. У меня такой брони никогда не было, но я бы хотела, наверное.
Это так круто, когда тебя настолько любят и оберегают. У вас настоящая семья.
— Спасибо. Клима тоже нет, — отворачиваюсь к окну.
— Зато Гриша пялится на тебя весь урок, — берет меня за руку Саша.
— Вот! И это ужасно раздражает!
— Девочки! — осаживает нас преподаватель.
Замолкаем. Я рисую на полях тетради котиков, стараясь справиться с хандрой. Такое и правда бывает очень редко. В день памяти родителей, которых я даже не помню, и когда все близкие от меня далеко.
Гриша с Васей подсаживаются к нам в столовой.
Хочу уйти, но он ловит за руку, резко дернув обратно.
— Отпусти сейчас же! — кричу так, что на нас оглядываются, но помогать мне никто не спешит. Старшеклассников в принципе некому осадить, а тут еще сам Соловьев. Против него тем более не пойдут.
— Дюймовочка, ну чего ты опять убегаешь? Я пришел узнать, вдруг ты передумала и все же согласишься погулять со мной. Говорят, у тебя со старшим Зориным ничего не получилось.
