В темноте старого футбольного поля раздается только слышимый за пределами человеческого уха шепот: "Можно мне мой мяч?". Мячик блестит в холодном свете. Ухмылка мальчишки синеет от крови, и его глаза светятся красным. Вместе они создают неловкий баланс между игрой и неизбежной трагикомией....
В правой руке блеснул нож, и маньяк заговорил голосом Инги Бруновны Томан:
— Да окропиться этой ночью земля кровью! Да восстанет Владыка мира! Да откроются врата в бездну! Да придет в этот мир повелитель из плоти и крови сотканный! Да поведет он нас на священную войну против рода людского! Прими же эту жертву Владыка Акуре! Взываю к тебе!
— Никто не услышит твой зов! — вырвалось у Марка.
Он настолько опешил от речи маньячки, которую всегда считал адекватной, что пропустил момент, как Томан шагнула к жертве. Марк совершенно забыл, что обладает силой сущности, поэтому крикнул первое, что пришло в голову, чтобы остановить маньячку.
Этого оказалось недостаточно. Инга Бруновна была опытной и очень опасной. Марк почувствовал, как ее сила обвилась вокруг его шеи. Но прежде, чем удавка затянулась, успел сделать барьер из своей силы. Воротником отгородился от чужого воздействия, однако чувствовал, что Томан ищет лазейки.
Марк усилил мощь своих лент так, что Томан на миг растерялась и ослабила хватку.
— Марк Юрьевич, ты меня задушишь, — мило улыбнулась Томан, раззява рот в страшном оскале.
— Я в курсе, — бросил Марк, не теряя концентрацию.
Он сильнее, и ей это известно, так что стоило ожидать любых уловок. Вот только он забыл открыться своим, а теперь боялся отвлечься. Марк глянул на жертву. Мужчина потерял сознание, так что надежды на то, что отец и друзья почуют его страх растаяли как первый снег.
— Марк Юрьевич, ты же умный акудзин. Ты ученый! Ты же понимаешь, что мы должны править этим миром. Что мы на вершине пищевой цепи. И наш владыка должен быть здесь с нами.
— Что ты несешь, Инга Бруновна? — разозлился Марк. — Шоу Ху не существует! Ты же умная баба… была умной. Как можно верить в эти сказки?
— В сказках есть только доля сказки, Марк Юрьевич, — засмеялась Томан.
Марк впервые заметил какой противный у нее смех. Скрипучий, гадкий, с нотками фальши.
— Не согласен. А вот эпидемия шизофрении среди акудзин имеет место быть.
Она дернулась, но ошиблась. Концентрацию он не терял. В эту игру можно было играть вдвоем. Но он тоже ее недооценил. Она хотела свернуть ему шею, но использовала не всю свою силу.
