Так что мы родней крепки, угроз не побоимся.
— А совести своей не боитесь? — Князь Судила пронзил его острым взглядом. — Буду с тобой говорить, с тебя и ответ спрашивать, коли ты зрелый муж и род тебе доверил сестру замуж везти. Зачем вы, Витонежичи, у моего сына жену отобрали? Любит он вашу девку, а она его, сговорились меж собой, увез он ее домой, чтобы свадьбу справить и жить по чести, как еще с дедовых времен обычай идет. А вы что делаете? Как разбойник, налетел ты на них, сына ранил, невесту отнял, а теперь вон везешь ее за тридевять земель как ни в чем не бывало!
— Что ты такое говоришь, князь Судислав? — сдерживая досаду, отозвался Велем.
Все это он уже слышал от самого Вольги, но надеялся, что его седобородый отец все-таки нажил побольше ума. — Род наш разве отпускал ее за твоего сына? Разве хлеб отец над ней ломал, с чурами разлучая? Или вы вено платили? Не было такого! Вольга ее умыкнул, как робу, как кобылицу какую-нибудь, а она ведь не роба, она — дочь старшего рода ладожского, и всему нашему роду это бесчестье!
— А нам, скажешь, не бесчестье? Мой сын хотел ее сватать.
Он вам с русью биться помогал, и только чуры ведают, где вы все были бы с дочерями вашими, если бы он князя Одда с дружиной не привел. Времени нам не хватило немного, чтобы посвататься. Сам я хотел ехать к вам сына сватать, честь оказать, потому как после плесковского рода ваш любшанский род — первый на землях Велесовых. Вы подмогу нашу приняли, а как до расплаты дело дошло — другого жениха нашли.
Или он лучше нас? — князь Судила с неприязнью глянул на Белотура. — Или собой краше, или родом выше? Или выкуп дает богаче?
— Не мое дело — рассуждать, какой жених лучше. Отец решил, родичи согласились, а мое дело — исполнять.
— По всей земле о нас молва пойдет — плесковских-де князей обманули, в дураках оставили. Я, покуда жив, с молвой такой не смирюсь. Ты, Домагостич, с дружиной пришел, и я с дружиной. Хочешь биться — будем биться. А хочешь — помиримся, невесту я заберу, а тебя отпущу с честью и еще выкуп в Ладогу пришлю.
И будем снова жить, как раньше жили.
— Битвы мы не побоимся, — ответил Велем, твердо глядя в суровое лицо старика. — Кому победа достанется, то Перуну решать. Но и будет твой верх, отец обиду не проглотит, и быть между словенами и кривичами войне. Про дочь твою единственную подумай, что сейчас в Словенске живет. А погибнете оба — Дедобор Гордеславич изборский в Плескове князем сядет.
