Если опять приведёт собутыльников и на кухне будет пьянка, я туда даже не зайду, а значит останусь без ужина.
Прислонив швабру к стене, топчусь у директорского кабинета. Расстроенная, жалкая… Нерешительно посматриваю на дверь, а на глазах уже выступили слёзы — злюсь на себя, но в первую очередь на Данилу. Если бы он не явился и не начал кривить физиономию, я бы обязательно попросила Вадима Михайловича мне заплатить, и сейчас бы стала богачкой…
Внезапно из кабинета появляется Демьян Андреевич. Накидывая на ходу куртку, он устремляется к лифту, но резко тормозит.
— А ты чего домой не идёшь, малыш? — спрашивает ласково. Смотрит, как на ребёнка, с высоты своего роста.
— Мне ещё… не заплатили… — выдавливаю чуть слышно и мучительно краснею.
— Так зайди обратно, — кивает на дверь. — Что ж ты сразу не сказала?
Мотаю головой и вдруг признаюсь:
— Не могу! Там… Данила. Мы учимся вместе… в одном университете…
По лицу бизнесмена видно, что мои внутренние метания ему понятны. Наверное, он заметил, как бедно я одета и как сильно меня смутило появление надменного мажора.
— Сколько тебе должен заплатить Вадим? — Он лезет в куртку за бумажником и достаёт пятитысячную. — Так нормально? Бери.
Изумлённо смотрю на красную банкноту и испытываю приступ дежавю. В понедельник мне предлагали такие же купюры, однако этого бизнесмена и близко нельзя сравнивать с жирными боровами из ресторана. Те смотрели на меня с жадной похотью, и это было отвратительно…
— Что вы! Я не возьму! Мне нужно всего девятьсот!
— Ты же студентка? Истратишь остальное на учебники.
— Демьян Андреевич берёт меня за руку и вкладывает купюру в ладонь, причём делает это настолько уверенно и безапелляционно, что у меня не хватает духа сопротивляться…
Через полчаса, убрав инвентарь и одевшись, я вприпрыжку бегу к остановке. Заметает метель, сугробы блестят под фонарями, как горы драгоценностей. Не обращаю внимания на ледяной ветер и на то, что кроссовки моментально промокли. Сердце поёт, ведь в сумочке лежит невероятное богатство — пять тысяч.
Какой милый этот приезжий бизнесмен! Бывают же люди!
Остановка ярко освещена, однако до неё ещё надо добраться. Прохожих на улице совсем нет — мороз, да и времени немало, половина десятого. Снежинки покалывают щёки острыми иголками, лицо ужасно замёрзло, а пальцев на ногах уже не чувствую, надеюсь, не отвалятся, пока доеду до дома.
Внезапно прямо передо мной выныривают из белой мглы двое парней. Вырастают, как из-под земли.
