Поэтому сейчас ему нельзя возражать.
Ну, хорошо. Мне же лучше.
Иду к синему спорткару, усаживаюсь на переднее сиденье. Меня окутывает знакомый запах кожаного салона и мужского парфюма, нотки мускуса и хвои будоражат обоняние. Сразу вспоминаю, как в понедельник жалась на заднем сиденье и выслушивала оскорбления Ники.
Не знаю, где живёт Данила, наверняка, в центре, там самые фешенебельные здания. А наш дом находится в старом районе на отшибе города. Вероятно, моему спасителю придётся сделать большой крюк.
Но он же сам предложил подвезти, о чём мне переживать?
Данила не глушил мотор, поэтому автомобиль сразу срывается с места.
— Ты теперь всегда будешь попадаться мне на глаза? — предъявляет мажор. — Ты постоянно влипаешь в истории, да? То на обочине замерзаешь, то тебя грабят.
Почему он нападает?! Мне и так досталось сейчас!
— Ехал бы себе дальше, — огрызаюсь тихо. Обида тягучим киселём заливает внутренности.
— Угу. А тебя бы тут прибили.
То есть, я виновата в том, что благородному принцу пришлось меня спасать! Я его вынудила это сделать!
М-да…
Полчаса мы едем молча, я украдкой посматриваю на сильные руки Данилы, на его точёный профиль, словно вырубленный из мрамора.
Какой же красавчик, чтоб ему пусто было!
— У тебя губа разбита, — вдруг замечает он, на миг оторвавшись от дороги. Мы мчимся по проспекту, украшенному электрическими панно и гирляндами.
— Знаю. Один из этих ударил.
Мажор прищуривается, краешек рта дёргается — можно подумать, ему доставляет мучение мысль, что я только что получила по лицу.
Но я-то понимаю, что ему и дела до этого нет. Просто подсознание готово расшифровать любой жест Данилы в мою пользу. Хочется придумать сказку и поверить в неё…
Осторожно трогаю нижнюю губу кончиком языка и тут же ловлю ещё один пронзительный взгляд мажора. Явственно ощущаю, что воздух в салоне сгущается и тяжелеет, как перед грозой, и вот-вот заискрит разрядами.
В голове всплывает фраза Демьяна Андреевича: «Что ты к девочке цепляешься? Понравилась?»
К сожалению, москвич ошибся.
Я не нравлюсь мажору, я его раздражаю. Он злится, что два раза подряд пришлось меня спасать. Сидит за рулём с таким хмурым видом…
За окном мелькают улицы, горят витрины. Я никак не могу поверить, что сегодня наши пути с Данилой опять пересеклись, да ещё и так эпично. От волнения внутри всё ходит ходуном, а в ушах до сих пор раздаётся звук глухих ударов — это Ангелов лупит гопников.
