Сжимаю его!
С рычанием ускоряется, вколачиваясь резче и распиная меня под тяжестью своего тела.
Волшебное ощущение!
Гася стоны в подушку уплываю в мягкий оргазм.
И улетаю куда-то от эйфории и эндорфинов.
Обняв его покрепче, чувствую, что тут же вырубается.
А я тихо молча реву… Слезы текут по вискам на подушку.
Не хочу чтобы это заканчивалось!
Но… мгновение не удержать.
Одеваюсь, незаметно выхожу в коридор. На кухне, на диване ребятня. Растаскивают на части горячий блин, споря кому досталось меньше, кому больше…
Иван печёт блины.
Яра сидит на широком подоконнике.
Оперевшись плечом на косяк, наблюдаю со стороны.
Волосы Тико собраны в короткие косички.
Очередной блинчик шлепается на тарелку.
— Неть! — закрывает растопыренными ладошками его Тико.
Убирает руки мальчишек.
— По-чефному надо девить. Всем надо! Мамам, папам…
Разрывает блин, обжигаясь, на две части. Одну половину несёт Ивану.
Вторую Диляре.
— У меня руки грязные, — пожимает, улыбаясь плечами она.
— Я тебя покамлю.
Диляра поднимает ее на руки.
Вытирает ей варенье на щеке. Тико засовывает ей в рот свёрнутый блин, пачкая губы.
Диляра отпускает ее.
Обнимает сзади Ивана за пояс.
— Девочку хочу…
Из рук Ивана падает половник прямо в жидкое тесто, разбрызгивая всё. И пачкая их. Он застывает.
Дети закатываются от смеха.
Диляра чмокает, смеясь, его между голых лопаток.
Замечает меня.
— Всё, вези их в зоопарк. Они уже наелись. Мы с Таней чаю попьем… Бегите, одевайтесь. На Тико бейсболку надень, а то всю контору спалит!
Ловлю Тико, зацеловывая ее и затискивая.
Чувствует мое сердце расстанемся сейчас и…
Закрывшись на кухне мы сидим вдвоем с Дилярой.
Гоняем ложечками дольки лимонов в чае.
— Зачем спасала-то его? — поднимает на меня взгляд. — Тебе же не выгодно…
— Человек же… — пожимаю плечами. — Просто слабый человек.
Вздыхаю.
— Что там у нас дальше, — усмехаюсь невесело. — По плану…
— По плану мы сейчас, Таня, поедем в Управление. И я тебя посажу в следственный изолятор.
Отпускаю взгляд.
— Потому что там единственное место, где для тебя будет безопасно.
Танго не буди. Ему как мужчине тебя невозможно будет отпустить. Но другого пути у нас нет. А ты пока посидишь в одиночке, повспоминаешь…
— Господи, чего вспоминать-то?
— Вспоминать… судя по всему, с чем ты работала, когда у тебя ребенка решили изъять в первый раз.
Дверь входная хлопает.
— Ушли. И нам пора. Тико вместе с мальчишками мы к бабушке в деревню сегодня отвезем. За нее не переживай.
— Спасибо…
— Поешь.
