"
"– Папа говорит, где ты родился, там и пригодился! И что никому я не нужен такой, слабый, хилый, больной вечно! Еще и на поле работать не умею! Меня точно убьет этот чужой дядька, убьет! Он же князь тут! Выше его только король, государь наш!
Я покачала головой и принялась вспоминать все самые страшные пытки, про которые только читала на уроках истории. Например, дыба и Велес… смотрелись бы неплохо, очень неплохо!
– Обещаю, никто тебя не тронет и не убьет. Даже Ратмир. Да я тебя и у короля бы отвоевала!
– Правда? – Дарен недоверчиво посмотрел на меня и шмыгнул носом.
– Какая ты у меня стал хорошая, мама. Не уходи больше никуда, ладно? Не становись такой… как всегда.
– Что?
У меня все похолодело внутри. Откуда Дарен мог знать, что я не его мама? Или не знать, но догадываться, все чувствовать?
– А ты после того, как папа тебя головой ударил, другой стала. Заботливой и хорошей. А не такой, как раньше… что все равно тебе было, что с тобой будет, что со мной. Ты ж говорила мне, что все так на деревне живут.
И что папа мой не самый плохой, есть и хуже намного. Просто нужно быть тихим, послушным и почитать его, что бы папа ни делал с нами.
Я выматерила Злату мысленно так, что моему красноречию позавидовали бы портовые грузчики. И тяжело вздохнула.
– Вот ты правильно сказал, Дарен. Меня папа головой ударил, и мозги на место встали. Забудь всю ту ерунду, что я говорила тебе до сих пор. Может, Велес и впрямь не отец тебе. Поэтому не надо его почитать. И если вдруг когда-то увидишь Велеса, а меня рядом не будет, кричи громко-громко и убегай.
Боюсь я за тебя, чтобы не навредил он тебе.
– Хорошо, мама, – серьезно кивнул Дарен и затих, приникнув ко мне.
Его хрупкое тельце дрожало, и я прижала его к себе так, что он слышал заполошное биение моего сердца.
– Может, уложить тебя отдохнуть немного? – спросила я, переживая за сына.
Дарен покачал головой и шепотом попросил:
– Нет, мама. Можно ты просто вот так подержишь меня на коленях? Я так давно мечтал об этом, но ты уставала за работой в поле и за скотиной.
А когда я помогать тебе начал, то папа сказал, что я взрослый уже, чтобы на коленях у тебя сидеть. Вот и не довелось…
Мне захотелось завыть от беспросветной тоски, которая звучала в голосе моего сына. Нет, нет, что это за мир такой ненавистный, злой, жестокий?! Куда я попала, нет! Нельзя, так нельзя, чтобы… с детьми и со взрослыми… так обращались. Но я сдержала эмоции, чтобы не напугать Дарена.
