И тихо кивнула, погладив его по голове, удивляясь тому, какой он местами закрытый, молчаливый и сдержанный мальчик. А какой иногда… вот такой открытый и ранимый. Будто вся душа его маленькая нараспашку. А в душе у него уже не одна рана, незажившая. Может… мне под силу будет излечить его, этого мальчика? А может… не только мне суждено это сделать, но и Ратмиру? Не зря же судьба повернулась так, что он забрал Дарена у Велеса.
– Сиди, Дарен, конечно. Сколько захочешь, сиди. А потом, если спать захочется, я тебя уложу и рядом останусь.
Сон твой стеречь.
Меня слегка подташнивало от волнения. Все эти объятия с сыном прекрасны. Но что делать с Ратмиром? Князь вот-вот вернется. И вышвырнет меня вон. И отнимет меня снова у Дарена. Видя, насколько этот мальчик хрупок душевно, я боялась, что во второй раз разлуки со мной он не переживет, попросту умрет с горя или умом тронется. Нет, нет, я должна что-то придумать, чтобы не разлучаться с сыном. Должна!
Глава 3
Но ничего не придумалось. Мысли метались перепуганными бабочками в голове.
Обжигаясь об одно-единственное имя: «Ратмир». Отчего-то перед глазами вставал князь. Высокий, статный, темноволосый, с проницательным взглядом, глядящим в самую душу. Тренированное тело так и кричало о том, что его хозяин хорошо управляется с клинком. И что Ратмир… наверняка, хорош в постели? О небо, о чем я только думаю? Мои щеки вспыхнули румянцем. А я крепче прижала к себе Дарена, да так, что мальчик пискнул, завозившись на моих руках. О ребенке думать нужно, а не об его отце чертовом, которого я видела впервые в жизни и который так сильно впечатлил меня.
– Дарен? Это я, Ратмир! – услышала я громовой голос из коридора и дернулась всем телом.
Дарен испуганно уставился на меня, сморщив носик и приготовившись плакать.
– Тс-с, малыш, нельзя сейчас плакать, – прошептала я сыну на ухо. – Я сейчас спрячусь. А ты не говори, что видел меня!
Дарен даже ничего не ответил, только закивал часто-часто. Я ссадила его с колен и юркнула под стол, укрытый длинной скатертью с кисточками.
К счастью, она была до пола и закрывала меня под столом полностью.
Ратмир вошел и уставился на Дарена, как на икону. Разве что на колени не упал и молиться не начал. Я прочитала это в позе, во взгляде, в бессильно шевельнувшихся губах, не вымолвивших ни слова.
Мое сердце снова будто сжалось в тиски. Какой бы ни была правда, этот мужчина полюбил Дарена заочно. И принял сразу, без тени сомнений, как своего сына.
