— Мы ровесники, — тихо проговорил он, опустив глаза, будто оправдываясь.
— Да?.. Хм… Ну, обычно мужчина выбирает женщину помладше… Да и Кобра — она вся в работе. Ещё бывает, как взорвётся, покроет матом, и не разбирает, кто перед ней — начальник или стажёр. Дома она, скорее всего, такая же. Точно тебе говорю.
— Мне нравятся такие женщины, — мечтательно закатил глаза Ваня. — Сильные, уверенные… Такие, чтоб можно было смотреть снизу вверх… Как на маму. В переносном смысле, конечно.
Я и сам посмотрел на него построже.
— Так, Ваня! Мы не маму выбираем, а… ладно, кому я объясняю, так что идём по порядку. Давай ещё попробуем, — прищурился я. — Ты сказал, что тебе две женщины импонируют, так сказать. В нашем отделе… Кто вторая?
— Не то чтобы она прям нравится… Но… так, ничего такая… — замялся он.
— Говори, Ваня, говори. Попа, грудь есть — считай, симпатичная.
— А мозги? — выдохнул Ваня. — Интеллект… Разве это не важно?
— Если и мозги присутствуют, тогда вообще — красавица. Но не это главное, ты ж не команду для «Что, где, когда?» собираешь.
Эксперт поморщился.
— Ну вот в том-то и дело, что у второй — уровень интеллекта, мне кажется, пониже, чем у Оксаны Геннадьевны…
Я тяжело вдохнул, не очень-то и сдерживаясь на этот раз.
— Маралий корень, Ваня! Тебе с интеллектом детей рожать? Тебе подруга нужна или в шахматы играть? Как ее имя, говори уже.
— Мария, — выдохнул он, собравшись с духом. — Ситникова.
— Кто?
— Ну… Маша. Из следствия. Блондинка…
— А-а… Машка… — я даже опешил.
Он во всех моих женщин влюблен что ли? Вот так принесло.
— Ну-у, во-от… — аккуратно подбодрил я его. — Уже лучше. Я имею в виду — это ж уже синичка вполне себе, не журавлик. Реальная. И с характером.
— Она улыбчивая, — как-то тихо, почти по-девичьи сказал Корюшкин. — Когда не орёт на меня.
Я хмыкнул и хлопнул его по плечу:
— Ты ее не беси, и все тип-топ будет.
— Только Мария меня не замечает, — вздохнул Ваня. — Я как-то на происшествии… ну, вместе выезжали. Сгонял в ларёк, купил ей чебурек, предложил — а она что?
— Что? — эхом переспросил я.
— Рассмеялась.
— Ваня… — я уставился на него, как на кукушонка, выпавшего из чужого гнезда. — Кто же девушкам чебуреки дарит?
— Мама говорит, что главное — внимание.
И сказал, главное, сразу с такой интонацией, чтобы я мамой не спорил.
— Так, стоп… — я прикрыл глаза рукой. — Ты чего, с мамой живёшь?
— Ну да… Удобно. Всегда накормлен, поглажен.
Я откинулся на спинку стула, выдохнул и покачал головой.
