Ощущение, будто без нее не смогу жить дальше.
Кладу обратно ее одежду и уже хочу отойти, как вижу поверх коробки с обувью... Папку? На самой нижней полке...
— Охренеть, — единственное, что вылетает из горла вместе с нервным смешком. Это те самые документы. Тот самый проект. Та самая гребаная папка, которую мы не можем найти уже несколько дней.
Не знаю, как проходит целый час. Я наконец слышу звук открывающейся двери. Так и сижу на краю кровати, обхватив голову руками.
— Привет, — слышу тихое.
А потом шаги и Маша останавливается напротив.
Поднимаю на нее глаза, смотрю в упор. В висках просто долбит от напряжения и переполняющих меня эмоций.
— Как эти документы оказались у тебя, Маша? — взяв, швыряю папку на пол. — Зачем ты их притащила домой? Ты же ведь знала, как они нам нужны!
Глава 45
Внутри меня который раз за сутки что-то неприятно щелкает. Пульсирует или сигналит, сама не пойму. Но прекрасно знаю, что это означает. Это все. Конец наших отношений.
Что бы мы не делали, назад дороги нет. Он сделал свой выбор, а я... Мое глупое сердце надеялось, что он не отпустит меня, поверит и будет рядом именно со мной, а не врагами.
Но ничего такого нет. В этом я уверяюсь, когда папка падает мне под ноги. Наклонившись, поднимаю и вглядываюсь в строчки, однако перед глазами настолько туманно, что я ни хрена не вижу и не соображаю. Как это папка оказалась здесь? Ведь я ее не приносила.
И ответ на свой вопрос я нахожу сразу. Виктория Сергеевна.
Зачем ей это нужно? Вот зачем она все это делает?!
Виктор, встав, проходит мимо меня, а я сажусь на его место и как он пару минут назад, обхватываю голову руками. В висках пульсирует два слова:
Это все."
"Мы не справились. Мы доказали, что доверия между нами нет и не будет. Нам не быть вместе и... Я чувствую, даже наш ребенок не заставит нас взяться за здравый рассудок. Точнее, не нас, а Виктора. Я-то его простила за его ложь, а он меня не простит даже за то, что я на самом деле не делала.
..
Сижу так минут пять, пока не слышу грохот, доносящийся из кухни. Поднимаюсь и иду туда. На полу валяются осколки сломанного стакана. Останавливаюсь, дабы не наступить на разбитое стекло и не пораниться. Смотрю на Виктора, склонив голову набок. Он, уперевшись бедрами в подоконник и скрестив руки на груди, смотрит на меня так же пристально. Полные губы сжаты в тонкую полоску, брови сведены к переносице.
