Я же чувствую!
- Едва ли! Тебе показалось, Боря!
- Что ж… это легко проверить.
- Не прикасайся ко мне! Не взду…
Грохот. Град пощечин. Рваное дыхание. Невнятное мычание.
Снова грохот, и жалобный скрип старого тумбового стола.
- Отпусти! Немедленно!"
"- Думаешь, мне легко далось то решение? – гаркнул Прокурор так, что задрожали стены. – Нет! Я тоже любил тебя. Как никого и никогда в своей жизни! У меня годами не получалось вытравить тебя из своих мыслей, из своего сердца! Ты мерещилась мне в каждой встречной девке! Я больше пяти лет ни к кому не прикасался.
Не мог. Воротило от всех. Тебя хотел! Одну тебя! Но понимал, в какой опасности ты окажешься рядом со мной. Да, мне так казалось. А потому я стискивал кулаки, и терпел дальше. Я периодически возвращался на Родину. Тайно. По поддельным документам. Под чужой личиной. Нечасто, но прилетал по делам. И всякий раз, за сутки до отлета, приезжал к тебе. Дежурил у твоего дома. Незаметно сопровождал по городу. Наблюдал. Следил.
Делал выводы. Это было пыткой. Моей персональной пыткой. Из года в год ты становилась все краше. Все ох*ительнее. Такая близкая, и в тоже время недосягаемая. Ты всегда улыбалась прохожим. Беззаботно смеялась, встречаясь со знакомыми. Ты искренне радовалась жизни, и выглядела такой счастливой! Бесконечно счастливой! А я все больше убеждался в правильности своего решения. И в какой-то момент успокоился. Перестал дразнить себя подобными… свиданками. Перестал приезжать. Окончательно отпустил тебя.
Разве мог я представить, что к тому времени ты уже… прошла через гребанный Ад? Разве предполагал, что тебя растерзали и уничтожили мои враги? Разве догадывался, что скрывается за твоим смехом и улыбками? Что все твое счастье – лишь чертова иллюзия? Я ошибся, и не оправдываюсь. Мне нет оправдания. Просто пытаюсь донести до тебя, что… мне тоже было несладко. С тобой не сравнить, но…
- Пять лет? – перебила она его, делая вид, будто не слышала всех откровений дяди Бори.
– После меня у тебя никого не было всего… пять лет? Ты продержался так мало? Я ожидала большего. Ну и слабак же ты, Черчесов!
- А сама-то? – грозный рокот. – С твоей внешностью в монашки не заделаешься. Сколько их у тебя было? Сколько мужиков было после меня?
Ирина Павловна звонко рассмеялась. Но ее голос сочился болью и обидой:
- Считаешь, что вправе задавать мне подобные вопросы?
- Ты досталась мне девственницей! – прозвучало сипло.
