В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
Новым Главнокомандующим был назначен генерал от артиллерии Иванов Николай Иудович[132] – человек очень скромных дарований, но беспрецедентно преданный Николаю II. Начальником же штаба при нем стал генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев. Мутный и скользкий человек, но, безусловно, толковый генерал. То есть де факто команду, руководившую до того Юго-Западным фронтом, перевели в Ставку.
Ренненкампфа выпустили из-под стражи тем же днем. Более того – назначили на пост командующего Северо-Западным фронтом вместо сбежавшего вместе с Великим князем генерала Рузского.
Вся эта возня и перестановки, вкупе с рядом «исчезновений» некоторых высокопоставленных лиц, ударившихся в бега, затруднило действие Русской Императорской армии. И она не смогла воспользоваться удивительно удачным стечением обстоятельств.
"Радовало только то, что Третьяков по собственному самоуправству расширял и укреплял плацдарм в Западной Померании. При деятельной поддержке Эссена. Этот старый крендель тоже не усидел, подключившись к всеобщему веселью. Как узнал о бегстве Великого князя Николая Николаевича, так и повел все актуальные силы к Свинемюнде[134]. А потом и в деле у Грайфсвальда поучаствовал – самой западной точке продвижения корпуса Третьякова.
Тем временем немцы спешно выводили войска из Позена, перебрасывая их к Берлину. Да и наступление на французском фронте прекратилось. Более того, германские армии были вынуждены начать общий отход, стремясь занять позиции, наиболее удобные для обороны. Ведь прорыв в районе Штеттина силами целого армейского корпуса требовалось как-то компенсировать. Кайзер Вильгельм не сомневался – русские могут ввести туда армию и решительным натиском взять Берлин.
Так или иначе, но к 14 июля фронт в Западной Померании стабилизировался. И обе стороны начали окапываться. Наши-то, понятно, раньше. Третьяков был мастером обороны с Русско-Японской войны. Тем более что он почти полгода стоял в позиционном паритете с немцами восточнее Штеттина. И их полевые укрепления успел осмотреть в ходе наступления, оценив интересные решения.
