В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
Но как знать? Обывателей Штеттина лейб-гвардии ротмистр уверял, что если удастся отстоять город, то они будут приняты в подданство Российской Империи. А там голода нет. Там продовольственной блокады не наблюдается. Может, не все ладно и не все хорошо, но они станут его людьми, а он своих в обиду не даст.
И люди поверили. Далеко не все и не сразу. Но к концу 7 июля все, кто хотел, – ушли. А Меншиков принял части 4-го армейского корпуса уже фактически в свой личный город. О чем бойцов и предупредили, дабы не шалили и вели себя прилично.
Следствием этого обстоятельства стало то, что уезжать сразу из Штеттина не было никакой возможности. Требовалось наладить дела. Хоть как-то. Из-за чего пришлось уговорить сначала Третьякова поставить Меншикова комендантом города, а потом подтвердить это у Ренненкампфа. Тот все понял и не мешал. Тем более что порядок в этом важном, транспортном узле ротмистр навел образцовый и взаимодействие с людьми поставил дельное. Так что, сидя в Штеттине, Максим и узнавал все оперативные новости.
8 июля 1915 года корпус Третьякова, совершенно внезапно для западного кольца блокады атаковал подразделения резервистов и ландвера, стоявших под рукой генерал-полковника Мольтке. При деятельной артиллерийской поддержке силами дивизиона 15-см гаубиц, некогда захваченных эскадроном Меншикова. Этот дивизион смог впервые в истории продемонстрировать прием «артиллерийского наступления», то есть сопровождать опережающей волной взрывов продвижение своей пехоты."
"Взломав довольно слабую оборону, корпус отбросил противника и закрепился на линии Пренцлау – Майенбург в сорока километрах к югу – юго-западу от Штеттина.
Уже 8 июля в столице Германской Империи началась паника. Потому что дивизия, державшая с востока Штеттин, была уничтожена, а из частей, переданных Мольтке, до трети оказались окружены и капитулировали.
От переднего края русских войск до Берлина оставалось меньше ста километров. И ни серьезных войск, ни естественных препятствий, вроде мощной реки, между ними не лежало. Наступил кризис – классический «шах» в этой весьма непростой военно-политической игре. Сделай еще шаг – и все. Вот она – победа.
