В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
Или она по-прежнему предпочитает держать его на дистанции? Но для чего?? Разве она сама не хочет видеть его рядом? Быть с ним?
Сейчас был неподходящий момент, чтобы разбираться в своих чувствах, и Майя чуть приподнялась, выпуская член мужчины из себя.
— Извини, — он ослабил хватку, но не отпустил. — Кстати, про кости. Не пора ли тебе покинуть столь прелестное лежбище и походить по палате?
Майя сразу же напряглась и посмотрела на Бориса глазами, в которых читалось недоумение и легкий испуг.
— Разве уже можно?
— Нужно, — поддерживающе улыбнулся мужчина. — Хански говорил об этом ещё вчера. Так что, дорогая, слезай-ка с меня, будем учиться ходить заново!
Майя осторожно перекатилась на вторую половину кровати, и дрожащими руками быстро собрала волосы, заплетя их в косу. Она не на шутку разволновалась. Пока она чувствовала голод и слабость, она даже мысли не допускала, что можно спуститься с кровати и попробовать ходить.
— Мне как-то не по себе, — честно призналась она.
— Но ведь когда-то надо начинать! Или ты со мной не согласна?
Она кивнула.
— Тогда пошли, — и Борис протянул ей руку. За невозмутимостью скрывалось переживание. Борис волновался не меньше Майи, но знал, что нельзя давать слабину.
Майя приняла руку Борису и осторожно спустила ноги с кровати. Когда её привезли из операционной, она долго смотрела на них, не веря, что теперь они одинаковой длины. Теперь пришла пора убедиться в успешности операции.
— Готова?
— Не готова, но ты мне не оставил выбора, — полушутливо ответила девушка, и коснулась ногами пола.
— Умная девочка, — пробормотал Борис.
Майя встала около кровати, не шатаясь, и не опираясь по привычке на здоровую ногу. Она встала ровно. Не было ни боли, ни неудобств.
— Ну как? — в голосе Бориса всё-таки прозвучали тревожные нотки. — Как ощущения?
Она ничего не стала говорить, крепко сжала его руку и сделала шаг прооперированной ногой.
И ничего. Ни дискомфорта. Ни боли. Ни неудобств.
У Майи невольно на глаза навернулись слезы. Она не могла поверить. Не могло ещё до конца осознать. Она повернула голову в сторону Бориса, тот увидев её слезы, сразу же приобнял её за талию, его глаза потемнели, а брови сошлись на переносице.
— Болит? Что не так? Где конкретно болит?
— Борис!… Нет!…, - Майя не стала сдерживать слез радости, и те покатились по щекам.
