Семерка замерла снова и дышала с трудом. Молодой человек в жилете и золотых очках подал лопаточкой стопку фишек: "Ваш выигрыш!" Затем беззаботным голосом продолжил приглашение к ставкам. Атмосфера здесь была необычайно живой, как будто каждый житель этого клуба тайком от мира знал свои шансы на победу....
Я же позволила себе усомниться в происхождении радости в глазах милиционера, скорей всего он радовался тому, что машину не нужно искать. Раз точно известно, что она сгорела на вокзале, можно закрыть дело о розыске.
Мы еще помолчали немного по телефону. Говорить было не о чем. Наконец ненаглядный пробормотал что-то насчет привета от Иры и отключился. Я повесила трубку и вздохнула с облегчением.
По телевизору снова передавали новости, очевидно, у меня уже выработался условный рефлекс включать его в это время.
"«Значит, шведы отказались, – думала я. – Еще бы им не отказаться, когда земля у них была куплена именно там, где нельзя строить.
Что-то такое беспокоило меня, какое-то смутное воспоминание. Маршево, Маршево, где я совсем недавно слышала это название?
Я еще немного походила по комнате и вспомнила: это название я слышала недавно от ненаглядного. Он рассказывал мне о работе своей фирмы и говорил, что ту гадость, которую они кладут в свои фильтры, они добывают в районе Гатчины.
Я сорвалась с места и полезла к отцу в тумбочку, у него там давно валялась карта Ленинградской области. И вот, все точно, вот Гатчина, вот река Суйда, а вот деревня Маршево.
