Задаёт вопросы… Я что-то отвечаю невнятное, оглядываясь по сторонам.
– А как Вас зовут?
– Полина, – засмущавшись, опускает глаза.
– Полина… А можно я заберу Вас на полчасика кофе попить.
– Да вы что… – стреляет глазами из-под ресниц. – Сейчас осмотр пациентов будет.
– И что, много пациентов?
Отделение маленькое, палат двенадцать. Дверей чуть больше, но должны же быть туалеты и всякие кабинеты…
– Сейчас немного. Шесть человек.
– А можно мне другие палаты посмотреть, пока врач не пришёл?
– Конечно! Палаты разные.
Я вам «эконом» показала. Есть и «вип». Но обе заняты.
– А чем они отличаются?
– В «вип» есть реанимационное оборудование, неотлучно дежурит медсестра.
– А часто у вас здесь пациенты меняются? Ну, в смысле, реально, чтобы «випка» освободилась?
– Редко… На прошлой неделе паралитик один умер, вот третья палата освободилась. А остальные больше месяца лежат, и ещё не меньше здесь будут. Они в процессе реабилитации. Это длительно – от трёх до шести месяцев. А один пациент у нас тут, в «випе» как раз, – стреляет она глазами в конец коридора, – лежит здесь столько, сколько я работаю.
Кома. Года полтора, наверное. Его палата точно не освободится.
– Наверное, атрофируется всё за такое время, – прикидываю я.
– Вообще – да. Но «випки» на то и «випки» – пациентам делают электрофорез на мышцы, ежедневные массажи, стимуляцию электрическим током, инъекции в суставы эластином… Много чего делают. Их тела в порядке. Относительном, конечно, но всё же. Если очнётся, то инвалидом не станет. Всё будет функционировать.
Только он не очнётся…
– Почему?
– У него мозговые функции не работают. Энцефалограмма практически как у трупа, с редкими спонтанными всплесками. Мозг мёртв. Я по нему диссертацию пишу. Уникальный пациент!
– Чем?
– Всплески эти! Такого не наблюдается при смерти мозга.
– Почему его не отключают, если ему уже не прийти в себя?
– За него хорошо платят. Кто же будет золотую рыбку отключать?
– А родственники в курсе, что он уже мёртв по сути? – расспрашиваю на автомате, чтобы поддержать разговор.
Приоткрываю соседнюю дверь. Пусто…
– Ей всё время это объясняют. Но она не даёт согласие на отключение. Так бывает, когда близкие от горя сходят с ума и…
– Ей?
– Мхм…
– Девушка?
– Девушка… – грустно поджимает она губы.
– Красивая девушка? – заигрывающе улыбаюсь я.
Кивает.
– Очень красивая. Молодая. Я сначала подумала, что дочь. Но фамилия у неё другая. Хотя…
– Ярцева?
– Мхм… А Вы что, знаете её? – вдруг начинает нервничать Полина.
