Думаешь, наша боевая бригада её остановит? Я, если честно, слинял бы отсюда подобру-поздорову!
– Не знаю.
Игорь думает, что спрятал здесь одного заложника, а я знаю, что их двое. И я надеюсь, Мара не будет мутить ничего массового. Слишком читерить ей нельзя, она говорила – её обнаружат. С того момента, как посмотрел в камеру в палате, не отпускает очень явственное ощущение её взгляда, похожего на змеиный. По спине периодически идёт суеверная дрожь, словно я потревожил что-то сакральное.
Листаю славянскую мифологию.
Но сосредоточиться на написанном не могу. Опять опускаю глаза на страницы. Книга падает, страницы веером… Захлопывается. Открываю в случайном месте.
«Чернобог иногда является в образе ворона…»
Беру сигареты, выхожу во двор. Здесь очень много наших бойцов. Игорь опасается Мару. Она, конечно, не может знать, что заложник здесь. И мы надеемся, что выйдет на связь по телефону. Она знает мой номер. Зачем соваться в пекло? К тому же, даже если она найдет его здесь, то перевезти куда-то тело нереально сложно.
Игорь решал эту проблему дольше, чем проблему с похищением из больницы. Нет смысла соваться сюда и лезть на рожон. Но всё-таки больничка охраняется пока тотально.
Резкое карканье над ухом. Вздрагиваю, поднимаю глаза на дерево. Ворон. Огромный. Склонив голову, смотрит на меня своим блестящим чёрным глазом. И снова внезапное карканье.
– Ничего себе… Здоровый какой! – бормочет боец, подошедший сзади. Остальные тоже не спускают с него глаз.
Внезапно сорвавшись с ветки, птица словно падает нам на головы.
С громким испуганным вздохом все пригибаются. Ворон, пролетев над головами, усаживается на ветку яблони.
– Тварь… – один из бойцов поднимает ствол.
– Стой!! – вскрикиваю я одновременно с выстрелом.
Птица грузно падает. Застывший глаз смотрит в небо. Все расходятся, а я шокированно смотрю на глянцевую чёрную тушку.
– Ты чего, Малой? – подходит Филин.
– Ты видел, какая фамилия у нашего «пациента»?
– Нет…
– Ворон. Влад Ворон.
Лицо Филина нервно вздрагивает. Мы с ним вместе срываемся в палату под удивлёнными взглядами остальных. Приборы работают. Навскидку отмечаю, что тональность и скорость попикиваний изменились. Врач с медсестрой суетятся возле пациента.
– Что происходит?
Не обращая на нас внимания, они что-то регулируют на капельнице и других аппаратах.
– Что происходит?!?! – рявкаю я чуть громче.
Врач разворачивается.
– Он живой…
– Он и был. Ну… В смысле тело.
