– Проследи, чтобы поставили с физраствором в капельницу. Именно эти.
– А что там? – снижаю голос. Уверен, что мне ответит.
– Там… смесь.
– Чего?
– Лекарств, царевич, – устало. – Телу, когда оно не подчинено духу, иногда нужна точечная химия.
– И всё?
– И транквилизатор.
– Зачем?
Мара молча вздыхает. Убираю два флакона в карман, третий несу внутрь, к дежурному врачу. Бросаю взгляд на Филина. Тот молча кивает мне. Пусть присмотрит за обстановкой.
– Убрали оружие, – отдаёт команду Филин. – Всё равно не поможет.
Врач выкачивает шприцом лекарство и добавляет его в физраствор, который капает в вену Ворона. На его венах несколько портов для игл. Рассматриваю его внимательнее. Ревную? Ревную… Кто же ты, Ворон? Бог? Тёмный бог… Бог чего? Зрачки под веками дрожат. На экране монитора так и скачет кривая его мозговых волн.
За окном темнеет… В груди тревожно колотится. Что я там себе напридумывал? Семью? Дочку воспитывать? Рассматриваю в окно тёмный, демонический силуэт Мары. Мда… Выхожу во двор.
– Давай, Мара, – забирает со столика стакан с вискарём Игорь. – Покажи, на что способна. Что я от тебя сегодня хочу?
– На этот раз не минет, – хищно оскаливается она.
– О, да. Я поумнел. Мои запросы растут.
Допив свой чай, она отдаёт кружку ближайшему бойцу. С оружием остались только два дозорных на крыше сауны. Остальные попрятали. Но все начеку.
Мара присаживается на корточки. Издаёт тихий тонкий свист, прислушивается.
– Выпустите собак. Приведите их.
Собак привезли специально по поводу Мары.
Трёх дрессированных убийц. Доберманов. Обученных нападать по команде. Игорь отдаёт распоряжение, и кинолог приводит их из фургона. Собаки ведут себя неадекватно. Кинолог не может справиться. Две щемятся, а третья, чёрная сука, с пеной у рта и с выпученными глазами рвёт из его рук поводок, не взирая на врезающийся в шею парфорс. Сука бесится не просто так. Рвётся она конкретно на Мару.
– Вот эту оставь. К дереву привяжи.
И через пять минут собака кое-как привязана к стволу яблони, где лежала тушка ворона.
Мара присаживается перед ней. Собака рвётся, душа себя, лая и рыча в лицо Марене. Между ними сантиметров десять. Сглатываю…
– Ты думаешь, это собака, Игорь?
– Думаю – да.
– Нет. Не совсем. Это ярчук. Ярчук – огромная редкость. Ты можешь эту суку продать за очень большие деньги. Сейчас их воплощено не более десяти.
– И в чем же её ценность?"
"– Она здесь единственная способна меня развоплотить. И таких, как я – тоже.
