Если её отпустить, я буду мертва через минуту. Она духовидец. И она способна рвать материальную связь с телом у тёмных сущностей, даже высших. Даже вопреки отведённым срокам. Наглее, чем я. Ярчук рождается в девятом поколении чёрных сук-первенцев. Эта собака здесь не просто так. Она отправлена за мной и Вороном. Помехи пошли… – оглядывается Мара на темнеющее небо. – Когда вы везли этих собак, они были обычные. Но теперь одна из них перекодирована, как и память тех людей, которые везли их сюда. Собака ведь не была чёрной, да? Она была подпалой, как положено доберману.
А теперь её окрас изменился… Но если ты спросишь её дрессировщика, он будет помнить, что она была чёрной всегда. Однако если сохранились материальные носители памяти – реальные фотографии, то там пока будет изображена та, старая собака. Но скоро перепишут и их.
Игорь внимательно слушает её. Остальные переглядываются в растерянном недоумении. Я… Я чувствую, что между Игорем и Марой есть какая-то информация, которая недоступна другим. Она и мне недоступна.
Но я её ощущаю, как какое-то поле, узнаваемое мной. Как какое-то дежавю. Смотрю на эту чёрную суку и ощущаю её баснословную ценность. Каким-то новым чувством. Собака – практически божество. Словно подтверждая мои ощущения, Мара добавляет:
– Ярчук стоит не один миллион долларов… Если я подскажу тебе покупателя, конечно.
По людям идёт удивлённый шёпот.
– Итак, Игорь. Ты хочешь отпустить её сейчас, продать, или ты хочешь довести до конца то, что задумал?
– Деньги – это хорошо.
Моя безопасность – ещё лучше. Но власть… Власть над такими, как ты, вне конкуренции, Мара. Она обеспечит мне и первое, и второе.
– Как скажешь. Умываю руки… – негромко бормочет Мара, разглядывая исходящую на пену суку, уже не способную лаять от ярости и только рычащую. – Я домтой в чужих руках. Моего намерения здесь нет.
В её руке появляется кинжал. Не тот, который она показывала Игорю. Другой. Длинный тонкий стилет. Я чувствую его… Чувствую, словно он не сталь, а что-то другое. Словно у него есть внимание, которое он способен обратить на меня.
Рывок!! В сторону собаки. Практически неуловимый глазу. И всё словно идёт волнами. Как будто на секунду закружилась голова. Срываюсь с места в сторону Мары, но уже поздно! Обняв за шею, Мара бережно укладывает мёртвую собаку на землю. Вытаскивает стилет из-за уха, вытирает о чёрную шерсть.
– Верёвку и таз.
Все переглядываются в шоке.
Через пару минут собака с перерезанным горлом висит на яблоне над тазом.
