Чем дольше она смотрела на Катунцеву, тем меньше Асе это нравилось. Казалось, с каждой секундой с нее снимают слой за слоем, точно очищают луковицу.
«И снова я овощ».
От этой мысли окаменение спало с Аси. Она вдруг развеселилась и улыбнулась пиранье так открыто и задорно, что та рассмеялась в ответ.
– А вы ей понравились, – заметил Бантышев. – Что ж, передаю вас в хорошие руки. А мне пора. Встретимся у Грегоровича!
Опять небольшой водоворот вокруг него, опять журчащие комплименты – и певец исчез.
Ася осталась в компании пластикового персика и журналистки. Та, не спрашивая разрешения, придвинула стул, выложила перед собой диктофон.
– Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды, – сказала Ася, сохраняя серьезное лицо."
"Ей вдруг стало легко. Все получится. Она молодец, она умница, она, кажется, понравилась Виктору. От этой мысли хотелось петь и прыгать на одной ножке. Понравилась, понравилась! И еще он сразу заявил, что она красавица, а ведь первое впечатление очень важно.
– Знаете, а вы совершенно не похожи на ваших предшественниц, – внезапно сказала Лика.
– Это хорошо или плохо?
– Плохо, когда люди реагируют на мои слова ничего не значащими фразами, – немедленно отозвалась журналистка. – Как вы сейчас.
Ася прикусила язык.
– Что побудило вас написать письмо в журнал?
– Желание познакомиться с любимым исполнителем, конечно же, – несколько удивленно откликнулась Катунцева. – Понимаю, что все так отвечают…
– Нет, не все.
– Женщина по-птичьи склонила голову набок. Как будто Ася – червячок, и надо понять, пригоден ли он для употребления в пищу. – Любимый исполнитель, говорите…
Ася кивнула.
– Я пойду, я пойду за тобой в темноту! – вполголоса напела журналистка. – И руками ночь вокруг разведу!
– Я стерплю все мученья, и холод, и зной, – тихо сказала Ася. – Лишь бы ты, моя радость, осталась со мной.
В горле что-то сжалось.
– Певец нежности, – понимающе кивнула Лика.
– Последний романтик. Как давно вы полюбили его?
Ася вскинула на нее глаза.
– Его песни, я имела в виду, – насмешливо поправилась журналистка.
– Ровно три года назад, – тихо ответила Катунцева. – Я тогда впервые услышала о нем. Был июнь…
Она замолчала. Да, был июнь, сестра забыла воткнуть в компьютер штекер от наушников, и звуки песни «Я буду любить тебя вечно» ворвались в их маленькую хрущевку, насквозь пропахшую жасмином.
