Наконец не буду судорожно лететь домой, забивая себе голову мыслями о том, что она может встать, пройтись или вообще сбежать, спрыгнуть в окно от отчаяния и одиночества.
Но что делать с работой, когда она будет здесь одна, совсем одна, не в силах о себе позаботиться?
Это второй вопрос. Это не так важно сейчас. Важно дождаться.
Спокойно готовлю для неё обед, ещё ни разу не зайдя к ней обратно.
Пускай ревёт и истерит, это ничего уже не изменит.
Захожу в спальню с подносом. Кладу его на тумбочку. Лежит на животе, уткнувшись носом в подушку, плачет, тихо и смирно.
Касаюсь её оголённой ноги.
— Милая, я хочу тебя порадовать, — произношу, разворачивая её к себе полностью. — Сегодня у нас с тобой ничего не будет, если ты не хочешь. Ты же не хочешь, правда?
Она смотрела на меня полными грусти и удивления глазами, заправляя клочки волос за уши, но они были настолько коротки, что возвращались обратно. Красавица. Может быть, когда-то мы дойдём до того, чтобы полностью избавиться от этих ненавистных мною волос.
Вовсе как беззащитный младенец — без волос и ничего не умеющий, во всём окружённый опекой родителей, только вместо них — я.
— Нет, — дрожащим голосом отвечает Полин.
— Вот и славно. Тогда сейчас я покормлю тебя и переодену. У нас с тобой сегодня важный гость.
— Какой? — обеспокоено спросила Полин, прикрываясь одеялом.
— Увидишь.
Полин ела с моих рук, как и всегда. Ей ничего не надо было делать, только открывать рот. Возможно, когда-то мы дойдём и до того, что твои ручки, вверх моего блаженства, перестанут свою деятельность.
Ведь что ты ими можешь сделать? Только утереть слёзки, но и для этого у тебя есть я.
В шкафу нашёл самое тёмное, мешковатое платье. Не знаю, как оно здесь оказалось. Наверное, старое. Вместе с тем взял шерстяную кофту. Пусть он и врач, и приходит по моему поручению, но рассматривать свою девочку со всех сторон я тоже не дам. Достаточно того, что он будет касаться и видеть её. Это и так слишком многое. Я бы не смог согласиться, если бы не то, что поставлено на кон.
Её потребность во мне.
Надеваю на неё платье. Потом кофту.
— Надо немного подождать. Только не бойся, любимая. Этот человек придёт, чтобы помочь тебе, — успокаиваю её я и целую в губы, еле касаясь до них своими. — Будь тут. Я пойду покурю.
Вместе с сигаретой в моей руке оказался стакан виски. Слишком рано отмечать событие, но для душевного успокоения необходимо.
Брошу курить. Пить тоже. Отныне единственной моей зависимостью и привычкой будет моя девочка.
