И почему бы не пригласить мужчину на чашку горячего чая с купленным в любимом кафе горячим грибным пирогом, когда тот любезно подвез даму к подъезду после долгого гуляния по заснеженному, морозному Коломенскому.
И, памятуя о некогда поставленной сестрицей перед Агатой научно-исследовательской задаче: выяснить вероятность испытывать сильные чувства и эмоции во время секса и яркий оргазм с разными мужчинами, а не только лишь с теми самыми «особенными», а заодно припомнив, насколько давно у нее вообще не было секса, почему бы не оказаться с достойным молодым человеком Борисом в кровати.
"
"Чуда не случилось. Увы. Намного лучше, чем с Олегом Каро, но очень, очень далеко до… ну понятно, до кого: до «невыявленного генерала», как классифицировала загадочного Игоря сестра Аглая. Хотя прогресс явно имеется, но… как там было у Толстого в дневнике? «Не то!»
Ну, то или не то, а завязался у Агаты с Борисом симпатичный, приятный роман с элементами красивого ухаживания, как то: походами в кино, театры и на выставки, с длинными прогулками по Москве, с интересными беседами на разные темы.
Поскольку оба много работали, то встречались в основном по выходным. Ничего так, Агате было приятно и даже хорошо с ним. В общем, взбодрилась она и романилась напропалую.
Девчонки американские уехали. Довольные, в полном непроходящем восторге от Москвы, от России и от парней, которые перехватили у Аглаи вахту по «выгулу» иностранных гражданок и настолько сдружились, что провожали девчонок, нагруженных сувенирами – цветными ушанками, матрешками, самоварами, павлово-посадскими шалями и всякой разной мелочью, – до аэропорта.
После отъезда внучки Полина Андреевна, понятное дело, загрустила, ну а как не загрустить, когда вся родня черт знает где, в разных странах и континентах. И от этой грусти-печали захандрила их старушка любимая, стала все чаще прибаливать, недомогать и пребывать в настораживающей задумчивости.
Агата старалась как могла поддержать, подбодрить, связывалась по скайпу с ее родными, объясняя, в каком состоянии находится их мама и бабушка.
Те расстраивались, печалились, но… ничего поделать не могли.
Или не хотели. Хрен их знает, что они там хотели и какие расчеты в головах держали, но мчаться в Россию и спасать престарелую мать никто не торопился, как и забирать ее к себе.
Ладно, она не судья никому, этому Агату отец научил давным-давно, объяснив, что у каждого своя правда и кто может знать, чья правда правдивей и справедливей.
