— Это для всех. — Но кусок ветчины он, тем не менее, взял и положил себе на тарелку.
— Нравится тебе у нас жить? — вдруг спросил Пилюгин.
— Нравится, — ответил Витька, старательно пережевывая ветчину. — Только я вам, наверное, мешаю?
— Кто сказал? — удивился Пилюгин. — Наоборот, ты нам помогаешь малыша растить. Да мы без тебя, как без рук, Витька!
— Это вы без моей мамы, как без рук, — ухмыльнулся Витька.
— Ну, ты, брат, как боксер! Сказал и — нокаут, — нахмурился Пилюгин.
— Почему? Я правду говорю…
— Да не всегда правду говорить надо, понял ты, шнурок? Иногда правда хуже всякой лжи.
— Значит, врать лучше? — Витька запихнул в рот еще кусок ветчины.
— Не знаю, Витька, — Пилюгин задумался. — Бывает, что и лучше…
Разговор прервался, потому что на кухню вошла Полина, держа на руках младенца Мишку. Следом шла улыбающаяся Галка.
— Папаша, не желаете пообщаться с сыном? А он желает! Ручки тянет, смеется…
— Смеется? — Пилюгин встал, осторожно взял малыша на руки. — Ты смотри, и вправду смеется.
Он смотрел на улыбающееся личико малыша, беззубый ротик, веселые, искрящиеся глазки. Мишка тянул к отцу пухленькие ручки, и выражение лица у Пилюгина было совершенно идиотским. Он боялся шевельнуться. Полина и Галка негромко рассмеялись. Пилюгин очумело повел на них глазами, сказал хрипло:
— Это же чудо какое-то, а, Полина?
— А я такая же была, пап? — спросила Галка.
— Да уже и не помню… подзабыл. Да, конечно, такая же… только орала громче…
— Если я на тебя обижусь, папка, мало не покажется, — пригрозила Галка.
— Ему гулять перед сном пора. Кто пойдет? — Полина забрала малыша из рук отца.
— Давай я погуляю, — сказал Пилюгин.
— Тебе отдохнуть после работы надо, — ответила Полина. — А то сейчас позвонят, и поскачешь какой-нибудь труп осматривать. Витька, Галка, собирайтесь… Витя, тебе домой к нам придется съездить, я тебе напишу списочек — привезешь. А Галчонок погуляет с братиком, а?
— Конечно, куда мне деваться? — передернула плечами Галка.
— А я сегодня, с разрешения Полины Ивановны, сачкую! — Пилюгин с улыбкой развел руками.
Валерий Чистов поднялся по лестнице на второй этаж, позвонил в дверь. Открыла пожилая женщина.
— Здравствуйте. Вас, если не ошибаюсь, Марьей Антоновной зовут?
— Ну да, я — Марья Антоновна.
— А я по объявлению. У вас комната сдается?
— Сдается. — Марья Антоновна, шаркая шлепанцами, пошла в глубь темной прихожей, толкнула дверь и отошла, пропуская вперед Валерия:
— Вот, гляди.
