— Вот только не влюбился ни разу… по-настоящему…
Полина все так же стояла у двери, опершись плечом о косяк.
— А теперь влюбился?
— Ты не смейся над этим, Полина, а то… — он посмотрел на нее так, что Полине стало не по себе.
Она передернула плечами, улыбнулась:
— А я и не смеюсь… Я смотрю на себя… на тебя… и плакать хочется. Ну почему мы такие несчастливые? И мой муж… и вообще все… ну почему? — В глазах у нее стояли слезы. — Почему жизнь против нас? — Она сползла по стенке на пол, подобрала под себя ноги и, закрыв лицо руками, тихо всхлипнула.
— А давай уедем, Полина? — он подошел к ней, присел на корточки. — Вместе! Куда хочешь? В Италию? В Сербию? У меня деньги есть! Хорошие деньги, Полина! И Витьку твоего с собой возьмем! Поживем, как люди… Поехали, а?
Полина молча замотала головой, отняла руки от лица и долго смотрела ему в глаза:
— Ты хороший мужик, Валера… но дороги у нас разные. Прости…
— В тюрьму пойдешь?
— Да… — Она медленно поднялась, застегнула сумку, перекинула через плечо.
— Полина, подожди…
— Не надо, Валера, прошу тебя… Мне пора. Если хочешь, поживи тут пока. Тебе ведь негде, наверное…
Тихо щелкнул замок в двери. Валерий стоял посреди кухни, опустив голову и сжав кулаки.
У входа в цех стояли два джипа и несколько легковых машин. В кабинах джипов сидели водители, по виду китайцы. Остальные машины были пусты. Бесшумными тенями из зарослей скользнули омоновцы, и через пару секунд водители уже лежали на земле с кляпами во ртах и вывернутыми за спину руками.
Бойцы ворвались в освещенный цех, где за длинными столами работали десятки людей. Охрана открыла огонь, но ее быстро перебили. Рабочие послушно ложились на пол, бежать почти никто не пытался.
Валерий вышел из подъезда и направился через двор к своему джипу, но вдруг увидел человека с собакой и задержал шаг, приглядываясь. Было уже темно, но во дворе горел лишь один тусклый фонарь.
Да, это был тот самый мужик, которого днем арестовал майор Пилюгин. Валерий вдруг что-то решил и медленно направился ему навстречу, сунув руку во внутренний карман куртки.
Муравьев шел, придерживая пса на поводке — он рвался вперед, ему не терпелось побегать.
— Привет, — сказал Валерий, подходя. — Растет машина для убийства?
— Растет! — усмехнулся Муравьев. — Мы еще кое-кому покажем, Чук, правда? — и он, чуть наклонившись, потрепал собаку по холке.
— Не вырастет. Некому выращивать будет. — Валерий мгновенно вынул пистолет и выстрелил в упор.
