— Да, труп. Привез партию взрывчатки, а его в гостинице завалили. Товар забрали. И концов пока никаких, — отрывисто говорил майор.
— Так бы сразу и трекали. Значит, я не с теми людьми говорил. Хотя других у меня нету…
— Есть подпольные мастерские, где китайцы мастерят всякие шутихи — ракеты, хлопушки… у них можешь покопать?
— У китайцев? — Клюшкин отхлебнул из банки, закурил.
— Ну конечно! — Пилюгин стал раздражаться. — Кончай тупить, Клюшкин, не выводи меня из себя.
— Мне бы еще на пару банок джина, Геннадьич, — попросил Клюшкин.
— Пустой я, как барабан.
Пилюгин вынул из кармана куртки сторублевку, передал парню.
— Аккуратней с деньгами.
— Да ну, Геннадьич, разве это деньги? Сам даже не знаю, чего я на вас ишачу?
— Чтобы на зону не загреметь, — жестко ответил Пилюгин. — На тебе пятерик висит, забыл?
— Забыл бы, да вы разве дадите? — улыбнулся парень."
"— Значит, продолжай искать. На рынках поспрашивай, у своих корешей. Для фейерверков и ракет китайцам тоже нужна какая-то взрывчатка.
Ищи, Клюшкин, а то я рассержусь, дам твоему делу ход, и загремишь на зону. Пятерик весь твой — и это при хорошем адвокате. Будь здоров. — Пилюгин так же не спеша направился через стоянку к своей машине.
— Ну что, договорился со своим осведомителем? — спросила Галка.
— Да, Галчонок, все о’кей! — Улыбающийся Пилюгин влез в машину. — Теперь вперед и с песней к маме?
— А фрукты? — напомнила Галка.
— Ох, черт, и верно! Ну, пошли!
Она возвращалась в электричке одна, остановившимися глазами смотрела в окно на мелькавшие пейзажи, прикусив губу.
Вдруг вспомнилось, как они приехали в больницу — забирать сына.
Витька, бледный и испуганный, ждал их в приемном покое в сопровождении врача, высокого, узкоплечего молодого человека в халате и рубашке с галстуком, в старомодных очках в роговой оправе. Вместо левой кисти руки у Витьки была забинтованная культя. Рука врача, большая, с длинными узловатыми пальцами, лежала на плече у мальчика.
Когда Полина и Александр вошли в приемный покой, врач легонько подтолкнул Витьку:
— Ну, вот и родители пришли, Витя.
Полина бросилась к сыну, обняла его, прижала к себе и стала осыпать лицо поцелуями. Витьке не нравился такой бурный приступ нежности, он слегка морщился и старался уклониться от поцелуев.
— Ну, хватит, мам… не надо…
— Протезы сейчас, знаете, даже изящные делают — телесного цвета и довольно удобные, — негромко говорил врач Александру.
