Как называются эти гребни? Арк вчера говорил мне русское название этих параллельных линий в снегу, напоминающих волны.
Заструги, вот как. Я произношу слово вслух, наслаждаясь ощущением его во рту.
Заструги.
Мгновенно все оставшиеся опасения насчет приезда в Антарктику исчезают. Даже при всей суровости, блеклости есть что-то волшебное в этом мире и его разлогой, непостижимой пустоте. Воздух кажется до невозможности чистым и острым после загрязненного города. Вдалеке от постоянного шума внутри и снаружи станции тишина окутывает меня, как мягкое и успокаивающее одеяло.
Я глубоко вдыхаю, игнорируя пронизывающий холод в легких, ноющую боль в замерзших пальцах, смотря в бездонную синеву. Ни облаков, ни конденсационных следов самолетов. Мы так далеко, что даже спутники редко пролетают над нами.
Покой, думаю я, расслабляясь, наслаждаясь неподвижностью, тишиной.
Это – дар. Привилегия.
Я бы не хотела оказаться ни в одном другом месте на планете.
Глава 4. 22 февраля, 2021 года
– Как ты? Обустроилась?
– Отлично, – отвечаю я, пытаясь казаться радостнее, чем чувствую себя на самом деле.
Хоть показатели крови и пульс нормализировались, мигрени и тошнота все еще терзают меня. Постоянный снежно-белый дневной свет, льющийся сквозь каждое окно, нарушает мои биологические часы – я едва различаю, когда нужно есть или спать.
Элис прищуривается, ее гладкий лоб сморщивается от беспокойства.
– Ты уверена, что все хорошо? Выглядишь немного осунувшейся, если честно.
– Осунувшейся? Это как? – хмурится Арк.
– Она имеет в виду, что я не очень хорошо выгляжу. Нездорово, – добавляю я на всякий случай.
Арк ворчит и чешет бороду.
– Будешь в норме. Это, – он подбирает правильные слова, – болезнь высоты?
– Высотная болезнь. И, да, я поправлюсь через пару дней.
– Надеюсь, – говорит он мрачно. – Не хотелось бы и тебя потерять.
Соня хмурится в его сторону, но Арк игнорирует ее, отламывая кусочек пападама[8] и макая его в карри.
– Когда вся летняя команда уедет, – продолжает он, повышая голос, будто призывает кого-то присоединиться.
– Ты застрянешь с нами. И если от этого тебе не плохо, то тебя ничто не возьмет, – он хохочет от своей же шутки, оглядываясь на реакцию окружающих.
Несколько человек сдержанно улыбаются. Мой четвертый день здесь, и некоторые зимовщики немного раскрываются. Маска ложной веселости, с которой они встретили меня, превратилась во что-то более… что? Я пытаюсь определить. Осторожность, чувство, будто все ходят вокруг на цыпочках.
