Выслушивают прокурора, адвоката, свидетелей со стороны обвинения и защиты, горе-следователей, не проверивших достоверности полученных улик. Объявляют еще один перерыв. Мы с мамой торопимся подойти к отцу, чтобы услышать и его мнение на этот счет. Но нас опережает Либерман. Он торопливо стирает со лба пот, поправляет сиреневую бабочку и произносит не без гордости:
– У меня уже был подобный опыт. Несколько лет назад я помог выйти из тюрьмы вашему знакомому, Леониду Белоцерковскому. Но здесь… Боюсь, Филипп виноват по многим статьям.
– Папа, что ты скажешь? – поднимаю на отца полный доверия взгляд.
– Моисей Лазаревич прав. Думаю, существенно сократить срок нам удастся, но выйти… Вам еще немного придется подождать, любимки мои…
– Подождем, Филечка, – вздыхает мама. – В тюрьме каждый месяц как… год.
Либерман оказывается абсолютно прав – судья принимает во внимание показания Креста и передает дело на доследование. Папу ждет еще одно заседание, а нас – известие о новом сроке. Немного расстроенная, бреду к машине, гадая, сколько времени продлится следствие? Накажут ли Креста?
– Моисей Лазаревич? – произношу дрожащим шепотом, поворачиваясь к Либерману.
– Да, Зоенька. Не расстраивайтесь, будет еще одно заседание, я выступлю так же блестяще, как и сегодня. Судье было нечего возразить.
– Это понятно, что нечего… Вы что-то знаете насчет Креста? Почему он решился дать показания? Ему ведь предъявят обвинение?
– Да, по секрету скажу – Крест проходит по программе защиты свидетелей. И эту защиту ему предоставят в обмен на показания.
Он сейчас сливает своих подельников, конкурентов, врагов и… Получит условный срок и свалит куда-то в глушь.
– Теперь мне все понятно, – вздыхаю я.
Мы подходим к моей машине. Роберт отходит в сторону, чтобы ответить на входящий звонок. Я сажусь за руль, запускаю двигатель и вынимаю из сумочки смартфон. На нем сообщения с незнакомого номера.
«– Я все равно добьюсь того, чтобы он тебя бросил».
«– Вам не удастся победить».
Такое писать может только Кира… Она еще и фотографии какие-то приложила… На них Роб обнимает ее и целует в щеки.
Это старые фотографии, сделанные в другом городе, но сердце предательски сжимается при взгляде на них… Он так на нее смотрит… С мужским интересом, обожанием… Во рту пересыхает, а в груди щемит от боли… Когда все это кончится? Не могу больше терпеть… Ну, сколько можно?
– Зойка, произошло ужасное, – побледневший Роберт подходит ближе.
– Говори, что? Ресторан? Его сожгли или…
– Убит покровитель Киры.
