Дома здесь были крепкими, заборы ровными, и на вытоптанном поле по снегу носилось два десятка молодых лошадей — непозволительная роскошь для многих поселений.
Приютили ее в доме старосты. Он стоял в центре деревни, а от него полукругом расходились дома попроще, образуя посреди площадь, на которой местные любили проводить собрания, да и попросту встречаться, чтобы обсудить последние сплетни и перетереть кости соседям.
В тот день главной темой для разговоров стало появление бывшей главы королевской стражи.
Чего только люди не напридумывали! И то, что Мелена на специальном задании и ищет беглых преступников, и то, что она заговор плетет, и то, что обезумела и ищет какие-то древние сокровища. Взрослые не преминули запугать ее появлением детей. Мол, кто будет себя плохо вести, того мрачная женщина заберет и превратит в ворона.
Дети боялись. Особенно когда проказливая вирта, внезапно являла им облик ящера, а через миг уже становилась прежней. Тогда малышня с криками разбегалась.
Мел отрешенно слушала перешептывания за своей спиной. Ни одно из них и близко не было к правде. Нет ни заданий, ни заговоров. А мрачной она была потому, что в душе намертво проросла тоска, от которой не избавиться.
* * *"
"— Надо уезжать, — строго произнесла Мелена, рассматривая утром свою физиономию в небольшом, оплывшем по краям зеркальце, — хватит!
В последнее время она саму себя не понимала. И на острова не уезжала, и в Асоллу не возвращалась. Какой смысл крутиться тут, как на привязи? Никакого!
Все! Прямо сейчас оседлает вирту и махнет подальше из этих мест.
Решено.
Собралась она быстро. Да и что там собираться, когда из вещей лишь то, что на ней, да небольшой рюкзак со сменой одеждой.
От завтрака, предложенного женой старосты, Мел не отказалась — знала, что силы в дороге потребуются, поэтому съела полную тарелку густой овсяной каши с большим куском сливочного масла, потом чай выпила с еще теплой ватрушкой. Несколько пирогов радушная хозяйка замотала в тряпицу и сунула ей в рюкзак.
— На перекус.
Мел поблагодарила, испытывая при этом некоторую неловкость. Странно было. Раньше она людей не замечала, воспринимая, как обузу на пути к цели, а теперь смотрела и понимала, что не так уж они плохи и бесполезны.
Когда Мелена вышла на крыльцо, деревня уже проснулась. Пацаны, кто на санках, кто на простых картонках, гоняли с горки, которую им сделали взрослые, собрав снег, сползший с крыш.
