Утро 31 декабря в Крыму — обычное будни на первый взгляд. Андрей просыпается с чувством радости и ожидания встречи с Сергеем. Сегодня рабочий день заканчивается, а завтра начинаются долгожданные выходные. Но в этот миг что-то странное проникает в его душу — какая-то несправедливость скрывающаяся за праздничной палитрой дня. Андрей чувствует, что сегодня будет особенным, и он готов к тому, что ждет его впереди....
– Кто победит, тот устав сам писать будет. Сейчас со шведской армии все страны пример берут, а после Полтавы с русской брать будут.
Пётр взглянул Андрею прямо в глаза:
– Не пойму я, дьявол ты во плоти или ангел, с небес посланный?
– Как хочется тебе, государь, так и думай.
– Чем больше я тебя узнаю, тем больше боюсь.
– Чего меня опасаться? Я России помощник, стало быть, и тебе, государь.
– А ежели не так будет? Вдруг отвернётся Господь в нужный момент?
– Я всё сказал, государь.
– Ну, смотри. О разговоре нашем – никому, а то язык вырву!
Андрей улыбнулся – ход истории уже не изменишь.
– Меня с канонирами с собой в войско возьми, с пушками на редуты поставь, глядишь – викторию одержишь.
– А коли проиграю?
– Государь, ну что ты заладил? Казнишь, как и обещал.
– Живьём в котле сварю, – пригрозил царь.
– А если по-моему будет?
– Опять торопишься?
– Знать хочу, что получу.
– Экий ты! Дворянином пожалую, хоть и противу моих указов то.
– На слове ловлю тебя, государь, а царское слово твёрже железа.
Пётр хмыкнул, но повеселел, настроение его явно поднялось. Он огладил усики, глаза заблестели. Конечно, указания и приказы он всем отдавал, но в трудный час посоветоваться не с кем. С царедворцами нельзя, неуверенности его никто видеть не должен.
– Ладно. Зачисляю тебя на казённый кошт – провизия, зелье пороховое. Начальства над тобою не ставлю, ты сам иных генералов стоишь. А под Полтавой, как ты сказал, в бою сам за тобой наблюдать буду.
Андрей склонил голову – всё-таки перед ним царь.
Пётр подошёл к коню, офицер поддержал стремя, и вся кавалькада умчалась по дороге. Остался только Андрей да его конь.
У Андрея камень с души упал: и до государя слово важное довёл, и подвиг своих канониров показал. Не лаптем щи хлебаем, можем кое-чего.
Возвращался по лесу, по пути, проложенному своими рабочими.
Те стояли у запасной позиции:
– Чего приуныли, братцы? Уныние – страшный грех. Поблагодарил нас государь, на казённый кошт взял.
– А если на казённый кошт нас взяли, знать, ты обещанных денег платить не будешь? – выступил вперёд старший.
– Все отдам, как обещал, – заверил его Андрей. – Только сами в деревне искать провизию не будем, да и где сейчас еду найдёшь? Жители все сбежали. Идём с армией государевой, начальник над вами по-прежнему я, а надо мной – один государь. Так не подведём его, братцы!
– Не подведём! – закричали канониры.
