— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.— Гош, ты… Ты не понимаешь.— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.— Что?— Чинить сломанных кукол....
— Значит так… тетя… — Георгий подошел еще на полшага. — Ты ведь Антон, верно? Из сто сорок шестой? — парень неуверенно кивнул. — Папку твоего буквально вчера видел — приходил ко мне новый «гелик» выбирать. Просил по-соседски скидку ему сделать. Пил кофе, жаловался, что сын совсем от рук отбился — университет прогуливает, деньги постоянно просит.
— Да чо такое… Слышь, Тох, я чот не понимаю… Слушайте, давайте сваливать… — раздались после паузы растерянные голоса. Но тот, который был у них за главного, Антон, хмуро и подозрительно смотрел на Георгия.
— Так что не расстраивай отца, мальчик. Иди домой, смотри «Спокойной ночи, малыши», чисти зубы — и спать. А иначе я прямо сейчас папке твоему позвоню, — окончательно, для особо несообразительных, расставил точки над «i» Георгий.
— Да ты… вы… да это дворничиха наша! — почти отчаянно запричитал парень. — Чего вы за нее? Да чо ей будет? Да мы б ей денег накинули! За опт!
Со стороны двери раздался всхлип.
— Исчезни.
Тон Георгия был таков, что они и правда исчезли — все четверо, только дверь подъездная хлопнула.
Георгий снова обернулся к двери квартиры. Здесь, у самой лестницы, была служебная квартира, которую занимала дворничиха, она же консьержка. Теперь она стояла, привалившись к стене. У нее был тонкий и чуть курносый профиль, оказывается, крупные губы — и восковая бледность.
Георгий сделал шаг — и замер у порога, не переступив черты, отделяющей квартиру от подъезда.
— Ты зачем этим пьяным идиотам дверь открыла? Да еще на ночь глядя.
Она медленно повернула к нему лицо. Медленно развернулась, привалившись к стене теперь плечом. Господи, как он мог так ошибиться с возрастом?! Да и со всем остальным? Сколько ей? Двадцать пять? Двадцать семь? Ну явно не больше.
— У меня же ключи… — медленно проговорила она. — От подвала. От крыши. Мало ли зачем бывает нужно людям. Я тут и сижу — чтобы если что… в любое время…
Георгий лишь вздохнул.
— Спасибо вам…
Он увидел, как у нее дрожат губы.
— Нет-нет-нет. Не вздумай реветь! Я не умею утешать женщин!
— Хорошо, — шмыгнула носом девушка. Не очень убедительно.
— У тебя есть что-то сладкое дома?
— Торт ваш, — вдруг улыбнулась она. — Последний кусок.
— Вот, — поднял указательный палец Георгий. — Поставь чайник, выпей чай с тортом и ложись спать.
