– Это бред, – вполголоса произнес он. – У меня галлюцинации. Ничего такого… ничего такого не может быть в принципе!"
"«Выпей, – ласково посоветовал ему противный голос. – Выпей, и сразу полегчает, парень».
Кузнецов провел кончиком языка по шершавым губам.
Выпить. Отличная мысль, чувак.
Покачиваясь, он прошел на кухню. Достал из морозилки припасенную бутылку.
– Я тебе не отец, – бормотал он, срывая крышку. – Ты мне не дочь, а я тебе не отец, так вот.
Наконец с крышкой было покончено, и он сделал огромный глоток.
Живот тут же скрутило, внутри расцвел огненный шар, и спиртное попросилось наружу. Владимира вырвало прямо на пол.
– Ты сдохла, – давясь рвотой, прохрипел он. – Там, на операционном столе. Пять лет назад!
(ты не забыл, что мне скоро десять лет?)
Дерьмо.
Подождав, пока желудок отпустит, он вздохнул и предпринял еще одну попытку. На этот раз все прошло удачно. Через минуту он повторил.
Хмель быстро ударил в голову. Кузнецов кое-как убрался на кухне и нетвердой походкой прошлепал в спальню.
Посмотрел в окно. Конечно же, там никого не было.
«Там никого и не могло быть, дубина».
Ага, точно.
Он пьяно усмехнулся и лег в кровать.
Все будет в ажуре.
Однако нормально уснуть ему в эту ночь не пришлось.
Страшное произошло буквально сразу же. Во рту еще стоял прогорклый вкус водки, тело было ватным, и веки ни в какую не хотели разлипаться, но мозг уже четко зафиксировал: в доме чужой.
Владимир подскочил в кровати, словно распрямившаяся пружина.
– Ира? – спросил он, выйдя в коридор.
Его пятка угодила во что-то липкое, и он сморщился. Включил свет и закричал, увидев на полу грязные следы босых ног. «Не ребенка, а подростка», – неосознанно отметил он, разглядывая подсыхающую слякоть на ламинате.
Его безумный взгляд метнулся к двери. Распахнута, как орущий в ужасе рот, впуская в квартиру струящийся из подъезда сквозняк.
Следы вели в комнату к дочери.
«Нет».
Кузнецов понесся на кухню и, схватив разделочный нож, вбежал в детскую.
(Оно там. В кроватке Настюши, оно хочет утащить ее с собой)
От этих диких мыслей у него зашевелились волосы.
Он включил свет и бросился к детской кроватке. Пуста.
Владимир в растерянности переминался с ноги на ногу, оглядывая комнату.
– Настя?!
Сзади кто-то негромко захихикал, и он развернулся, выставив вперед нож.
Шкаф, конечно же.
Рука потянулась к дверце.
– Я убью тебя, – сквозь зубы сказал он. – Верну тебя туда, откуда ты пришла.
Смешок повторился, и Кузнецов распахнул шкаф.
