Серебристую «приору» Павла Калабашкина он час назад объявил в розыск! Другое дело, что колесо еще вряд ли раскрутилось!
– Где это произошло? Точное место можешь назвать?
Через две минуты Лис позвонил дежурному оперу Кленову:
– Ноги в руки, быстро за мной! Едем в Кащеевку!
* * *— Там пост ГАИ впереди, куда прешь, дура! – заорал вдруг Ящик, до этого трупом лежавший на заднем сиденье.
Мамочка вздрогнула и резко вывернула руль вправо. Машину занесло, она неуклюже, боком, съехала с дороги. Там кусты, деревья.
– Куда?!!
Цифра поняла, что сейчас они перевернутся. «Обнимут» какое-нибудь дерево или пробьют крышей острый пень. Она надеялась только, что этот пень угодит Ящику в башку.
Не перевернулись. Более того, под колесами каким-то чудом обнаружилась дорога. Если можно так назвать две колдобистые колеи и гребень твердой земли, который «приора» то и дело задевала глушителем. Но они ехали вперед. Уходили. И довольно успешно. Не убились, не нарвались на пост ГАИ. Мамочка давила на газ, нервно дергала руль, удерживая машину в колее, и ругалась с Ящиком:
– Чего раньше молчал?
– А ты куда смотрела?
– Куда, блин! Вперед, блин! Там, блин, темно!
– Глаза разуй, корова! У меня вся пачка разбита, весь ливер отбит, мать твою! Я вижу, а ты ни хрена не видишь!
– Если бы не мама, тебе вообще была бы хана, – процедила Цифра.
– Она троих мужиков завалила. Тебя спасла, козла. Так что заткнись.
– Чего?!! Ты как с отцом разговариваешь, сучка мелкая?
Цифра посмотрела на мать.
– Сейчас выкинем на фиг из машины, если будешь выступать.
И ползи куда хочешь. Правильно, мамочка?"
"Мамочка впилась глазами в дорогу, ничего не сказала, не повернулась. Ящик сзади матерился и скрипел зубами, но Цифра его не слушала. В памяти всплыло далекое детское, классе в пятом: ночь, пьяная ссора, мат, угрозы, грохот бьющейся посуды и чего-то металлического, смертельного, когда ей казалось, что наступает конец света, сейчас они поубивают друг друга и мир рухнет – а потом все это неожиданно перетекло в ритмичное шевеление в родительской спальне, в какие-то мокрые шлепки, хихиканье Ящика и громкие стоны матери… Муж и жена – одна сатана.
Свернули на другой проселок, проехали лесополосу, опять свернули. Еще одна лесополоса. А потом дорога вдруг пропала, перед капотом засияли звезды. Мамочка резко затормозила.
– Озеро, что ли, – сказала она.
– Останавливаемся здесь, – проворчал Ящик. – Я зафигачился трястись по этим колдобинам – глаза от боли вылезают.
