— Ну, Валера, рассказывай. Хочу в дело до прихода остальных въехать.
Ледогоров сдержанно похвалил вино и начал свой доклад. Антибиотик, собственно, не терял контроля над своей империей даже в тюрьме. Контролеры в Крестах несколько раз отбирали у него сотовые телефоны. Но информация все равно поступала. Причем шла в обе стороны. Все так! И тем не менее, слушая Бабуина, Виктор Палыч на глазах мрачнел. Трехмесячное личное отсутствие уже сказалось. Уже ощущался разброд, понизились взносы в общак, братва стала позволять себе шалости.
Три бригадира заявили о своей автономии. А это уже серьезно!
Палыч не знал, что сепаратистские тенденции сам же Бабуин тайно и подогревал, распространяя слухи, что из Крестов Антибиотик отправится на зону. А оттуда уже не вернется. Ледогоров сознательно разваливал криминальную империю. Он был не ахти какой стратег, но верно предположил: ослабляя империю, он ослабляет Палыча. А потом… потом он сумеет всех поодиночке подмять под себя.
Бабуин излагал свою версию. Виктор Палыч мрачнел все больше.
Три месяца, думал он. Всего три месяца! А если бы упаковали на год? За это время его место успел бы занять другой… трон пустовать не должен.
К шести часам вечера, когда собрался круг приближенных, Антибиотик уже имел представление о том криминальном раскладе, который лег на карту Санкт-Петербурга. И этот расклад Палычу сильно не нравился. Еще меньше он стал нравиться после доклада министра финансов — Моисея Лазаревича Гутмана. Дела-то, оказывается, обстоят еще хуже, чем изложил Валера Ледогоров.
А отвечать придется за все ему, Виктору Палычу. Большие люди с него спросят. Не с Бабуина, не с Гутмана — с него!
Опыт подсказывал — порядок нужно наводить немедленно и железной рукой. Только так можно восстановить утраченные позиции и вернуть уплывающие на сторону деньги.
Трем отколовшимся бригадирам были назначены стрелки.
Для большинства жителей Санкт-Петербурга арест Антибиотика прошел почти незамеченным.
Обыватели посудачили об этом, решили: все равно выпустят, — и забыли.
Когда городские средства массовой информации сообщили о выходе Палыча на свободу, об этом в очередной раз посудачили (А? Что я говорил?) — и снова забыли.
Но информированные сотрудники правоохранительной системы рассматривали этот факт по-другому. Они понимали, что освобождение Палыча повлечет за собой много событий, иные из которых можно спрогнозировать, иные — нет… В питерской криминальной колоде Виктор Палыч Говоров был, несомненно, козырным тузом.
