Автор
В бездушном королевстве, где эмоции вытесняются расчетом и формулировками, глава семьи — бесплотный принц, прятался за лицами своих подданных. Бездушные крики и мольбы защемляли его душу, пока он не нашел способ изменить этот ужас. В мире без чувств, жизнь может быть даже прекраснее без них....
Единственная ложка меда во всей этой огромной бочке дерьма – это то, что Себастиану стало немного лучше. Ему пришлось перенести операцию по восстановлению передней крестообразной связки колена, но мы наняли лучшего врача в городе – того самого, что вылечил колено Деррика Роуза[25]. Так что надеемся, что он скоро снова встанет на ноги."
"Тем временем я навещаю Себа каждый день и привожу все его любимые вкусняшки – шоколадные конфеты с арахисовой пастой, сыр-косичку и соленый кешью, – а также его учебники.
– Ты их хоть раз открывал? – поддразниваю я брата, складывая книги на прикроватный столик.
– Раз или два, – ухмыляется он мне с больничной койки.
Миленькая ночнушка, которую выдали Себастиану, выглядит нелепой и крошечной на его гигантском теле, едва прикрывая длиннющие ноги. Забинтованное колено покоится на подушке.
– Ты же не разгуливаешь в этом по коридорам? – спрашиваю я.
– Только если дежурят хорошенькие медсестры, – подмигивает брат.
– Фу.
– Лучше привыкай ко всем этим романтическим штучкам, – говорит Себ, – раз уж тебе скоро быть стыдливой невестой…
– Даже не вздумай шутить об этом, – рявкаю я.
Себастиан бросает на меня сочувствующий взгляд.
– Волнуешься? – спрашивает он.
– Нет! – быстро отвечаю я, хоть это и полнейшая ложь. – Это им стоит волноваться. Особенно Кэлламу. Я собираюсь задушить его во сне при первой же возможности.
– Не делай глупостей, – предупреждает меня Себ. – Все серьезно, Аида. Это тебе не семестр в Испании и не стажировка в «Пепси». Ты не сможешь все бросить, просто потому что тебе не понравится.
– Я знаю, – отвечаю я. – Я прекрасно понимаю, насколько сильно влипла.
Себастиан хмурится – он не любит, когда я расстраиваюсь.
– Ты говорила с papa? Может, если скажешь ему…
– Это бесполезно, – перебиваю я. – Данте спорил с ним всю ночь. Отец не станет меня слушать.
Я смотрю на колено брата, которое кажется вдвое больше обычного под бинтами, и на синяки, расползающиеся по всему бедру.
– В любом случае, – говоря я тихо, – я сама навлекла это на себя.
– Не надо становиться мученицей только потому, что моему колену каюк. Твой брак с психопатом его не излечит.
– Может, он и не излечит твое колено, но сможет предотвратить последующие события.
Мы на минуту умолкаем, а затем я говорю:
– Мне действительно жаль, что…
– Не надо снова извиняться. Правда. Во-первых, это не твоя вина.
– Нет, моя.
– Нет, не твоя. Мы все решили отправиться на вечеринку.
