"
"Я открыла крышку и, не веря собственным глазам, уставилась на аккуратно сложенные, отстиранные и наутюженные, прабабкины панталоны в сердечко. Меня покинул дар речи. Я столько радовалась исчезновению треклятой тряпки, что, похоже, сглазила.
– То есть… – наконец нашла в себе силы открыть рот. – Ты отыскал панталоны…
– И сам постирал, – вставил Уильям, вероятно, начиная чувствовать, что чем-то не угодил капризной невесте.
– Постирал своими руками, – согласилась я, – и принес ко мне в лавку.
– Так и есть.
– Вместо обручального кольца?!
– Кхм… – глубокомысленно отозвался он.
– Не постесняюсь спросить, из каких соображений ты выбрал столь… изощренный способ выразить свои намерения? – любезным тоном уточнила я, желая ненавистными портками оригинала придушить.
– Я решил продемонстрировать, что ты меня привлекаешь как женщина даже в нелепой тряпке. Думаешь, мне сейчас стоит уйти, а завтра попробовать еще раз? С кольцом?
Уйти ему не удалось. Он вообще не догадывался, когда входил в логово к черной ведьме, что по собственному желанию взял себе невозвратный билет на омнибус в преисподнюю.
Я не услышала подъезжающей кареты и звонкого стука конских копыт (между прочим, королевские кони, проигранные бабке его величеством в покер), а ощутила приближение тяжелый ауры верховной ведьмы. Знала же, если день задавался с утра, то после обеда случалась какая-нибудь гадость, обязательно имевшая далеко идущие последствия! То модистка принесет в лавку мужчину в личине жабы, то бабку Примроуз принесет нелегкая!
– Уильям, тебе лучше спрятаться! – засовывая в полку под прилавком худенькую вазочку с живой розой, только с утра подаренной жизнерадостным пекарем, выпалила я.
– Быстро! Куда-нибудь!
– Зачем? – недоуменно изогнул он брови.
– Потому что! – невпопад ответила я, втюхивая ему портки в сердечко, и в последний момент успела затолкать сопротивлявшегося гостя в кухню.
Входная дверь в лавку величественно отворилась. Через порог перешагнула высокая худая старуха с идеально уложенными седыми волосами и в черном, застегнутом до подбородка платье.
Одной рукой она опиралась о трость с золотым набалдашником, а в другой держала на поводке маленького кривоногого песика, похожего на черного поросенка. С верхней полки стеллажа пришельца с яростью разглядывала Дороти и, видимо, хладнокровно просчитывала, как вцепиться когтями в плоскую морду или отгрызть беспечный хвостик, мотавшийся из стороны в сторону.
– Томми? – изумленно протянула я, вдруг признав в песике кузена.
