Толстенный фолиант с желтоватыми, исписанными убористым почерком страницами представлял собой дикую смесь из зелий, заклинаний, рецептов приготовления рисовых пудингов и ежедневных заметок о жизни в замке Нортон. На полях, где мама описывала побочные эффекты фирменного оборотного зелья, имелся комментарий такими меленькими литерами, что мне пришлось выйти из образа пугающей черной ведьмы и нацепить на нос круглые очки. «Если целовать от души и с искренним желанием, то любая жаба превратится в принца».
Сняв окуляры, я с интересом покосилась на пригорюнившуюся Милли.
Интересно, это была аллегория или руководство к действию? Чем темная Богиня не шутит?
– Эмили, вы же искренне хотите, чтобы Картер снова стал человеком?
Та страстно закивала головой.
– Тогда целуйте его! Но чтобы с душой!
Девушка громко икнула и начала зеленеть.
– Может, попробуем еще какую-нибудь отраву сварить?
– Боюсь, что в случае с Картером магия бесполезна.
– Ну, раз так… – Она шмыгнула носом, вытащила жабу из вазона, сглотнула… и вдруг промычала: – Может, Богиня с ним, пусть квакает? Я ему стану мушек ловить.
– Эмили, вы целуете захворавшего, но горячо любимого мужчину!
– Честно сказать, не то чтобы горячо…
Признаться, я самым подлым образом поперхнулась:
– Но ты же его приворотом напоила!
– Так у него же куры денег не клюют! Вернее, перестанут клевать, если он наследство от дядьки получит. Картер подарки делал: платочек шелковый, сумочку, чулочки вот принес… – Она выставила ногу, демонстрируя розового цвета чулки.
– Но ему белобрысую выдру в невесты подобрали и велели жениться! Вот скажите, чем я хуже ее?
– Выдры?
– Тоже, знаете ли, могу ложкой с ножом кушать и арии наизусть рассказывать!
– Поцеловать все равно придется, – перебила я.
– Ну, раз надо, то, конечно, поцелую, – сдалась Милли и с разнесчастным видом поднесла жаба к вытянутым уточкой губам.
Чмок!
Клянусь, жабу тоже передернуло от отвращения, и в человека она превращаться не захотела. Некоторое время, расстроенные неудачей, мы молчали.
– Вы что-то говорили о белобрысой выдре? – уточнила я, отгоняя от себя мысль попытаться самой облобызать посиневшее земноводное. В конце концов, кто, кроме меня, еще так искренне желает, чтобы оно, вернее, он вернул человеческий облик? Ведь если невеста не сможет превратить Картера в парня о двух ногах, то мне можно паковать вещи в дорожные сундуки, снимать с лавки вывеску и отправляться в тесные до удушья семейные объятия.
