— А, собственно, за что мне извиняться-то? За то, что вы с дружком вашим, змееголовым, моего младшего сотрудника в серого волка превратили?! За то, что теперь он где-то по лесу в пьяном виде медведицам подол задирает? Да я вам за такие вещи…
— Пятнадцать суток впаяешь? Хи-хи!
— Я вам яйцо разобью.
— Лицо? — переспросил Кощей.
— Хуже, — честно предупредил я.
— Ой-ой, спасите, меня дяденька-милиционер сейчас заберёт… бу-га-га!
Я мысленно сосчитал до десяти, унял бушующую в груди праведную ярость и спокойно спросил:
— К вам сюда случайно ворон не залетал?
— Случайно? Нет, — с непередаваемым сарказмом в голосе откликнулся Кощей Бессмертный.
— Он же ко мне специально прилетел, сволочь пернатая, чтоб сказать, что ты там какое-то яйцо непонятное нашёл.
— Не какое-то, а…
— Врёшь!
— Проверим? — Я сдвинул заслонку и достал из чугунка припрятанное яйцо.
То самое, что было нами найдено. Положил его на печку, взял тот же чугунок, размахнулся и…
Кощей с таким воплем кинулся на ворота, что у меня сердце дрогнуло.
— Помилуй, участковый! Не губи! Отпусти душу на покаяние! Всё, что хочешь, для тебя сделаю! Только по яйцу не бей!
На мгновение я почувствовал себя очень испорченным мальчишкой, потому что у мужика тут горе и он не вполне свои слова контролирует. Тем более что, по сути-то, говорит всё правильно, не придерёшься, но…
— Хорошо, пока ни по чему бить не буду, — неуверенно пообещал я. — Мои условия. Пункт первый: освобождение всех пленниц.
— Освобожу, лично до дверей провожу, в ножки поклонюсь, прощеньица попрошу прилюдно! Слезу пустить?
— Не надо, обойдёмся без театра театровича, — поморщился я.
Страсть этого махрового прохиндея к мелодраматическим эффектам давно вошла в поговорку. — Пункт второй: возвращение Бабе-яге и Мите Лобову их истинного облика.
— Исполню в лучшем виде! А тока… ежели Яга-предательница не захочет с молодостью расставаться?
— Ну, это будет её осознанное решение, и мы, как взрослые люди, всё поймём, — вздохнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
Неужели я больше никогда не увижу ту прежнюю, старую бабку, с которой я познакомился, у которой жил, с которой расследовал столько запутанных дел, которую любил, как самую родную бабушку на свете? То есть совсем никогда. Потому что теперь я старше, чем она… Трудно поверить и принять, что отныне она будет жить своей жизнью, бегать по модным магазинам, тусить с юными подружками, сводить с ума мужчин десятками на день и всё такое разное, молодёжное.
Не знаю.
