Ты от таких молодых да дерзких устал ещё с моим прадедом. Не нужно делать вид, что обиделся, Вир. В конце концов, ты можешь устать от власти, которая обременяет тебя каждый день решениями, склоками и интригами, но разве ты устал от битв? Когда ты последний раз сражался хотя бы в половину силы? С моим дедом?
Вир помолчал, но всё же разжал губы, ответив:
— Даже он оказался слабоват, чтобы заставить меня использовать половину силы.
— Если Исиор перестанет трусить и выйдет встречать меня на стенах Теназа, то…
Вир не повёлся на такое, безразлично пожал плечами:
— То ты, наконец, насладишься схваткой с равным.
Но где здесь я и моя радость схватки?
— Я, как почтительный пра-пра…
— Хватит напоминать мне, как я стар.
— Я, как почтительный внук уступлю право на схватку старшему. Пусть Реол узнает, каких монстров они заставили показать себя и исчезнет от руки двух королей Скеро. Разве это не достойное тебя деяние, предок?
Вир покачал головой:
— Что меня с первого дня восхищало в тебе, малыш Лавой, так это твоё умение сначала нагрубить, но затем польстить, причём так, что тебе хочется всё простить.
— Ваша кровь?
И снова шатёр сотрясали звуки смеха двух королей, заставляя гвардию и Кровавых коситься на него и гадать о причинах веселья внутри.
Глава 3
Едва я продрал глаза и более или менее уложил в голове события минувшего дня, как Молак, всё это время висевший рядом, качнулся вперёд:
— Господин, неприятность.
Я, не скрывая стона, впечатал ладонь в лицо, благо был в шатре один.
Да сколько можно? Что там? Король не сумел подавить зачинщиков мятежа, те подняли верных сторонников, и сейчас за стеной шатра одна половина армии сражается с другой, заливая кровью землю?
Склонил голову к плечу, прислушиваясь. Ничего необычного, привычный шум большого лагеря. Мирный шум.
Открыв лицо, коротким жестом приказал рассказывать. И мрачнел всё сильней каждую секунду. Мог бы, конечно, догадаться и сам о подобном, но было ли у меня время на досужие размышления?
Короткий жест-вопрос:
Есть ли кто рядом?
Отстранённо подумал, что впору называть его жестом «есть ли уши».
— Никого, господин.
Я сказал вслух:
— Это, конечно, неприятно, но имеет ли ко мне хоть какое-то отношение?
— Господин, к нашим раненым за всю ночь и утро так никто и не подошёл.
Я выругался и заставил себя встать. Следом откинул полог шатра и первое, что сделал, рявкнул:
— Креод!
Второе — шагнул к бочке с водой, привести себя хоть немного в порядок.
