Храпов даже не стал садиться. Маринин и Шелестов переглянулись. Что-то происходит с бывшим штабс-капитаном. Он стоял перед оперативниками, от нетерпения чуть постукивая носком сапога о пол.
– Слушаем вас, Аркадий Андреевич, – сказал Маринин. – Вы что-то хотели нам сообщить?
– Не просто сообщить, я хотел сказать, что принял обдуманное решение, и это не минутная слабость и не эмоциональный подъем. Прошу мне верить. Я много думал, многое пережил и полностью осознал собственные заблуждения. Если хотите, то у меня произошла переоценка ценностей.
Я прошу дать мне возможность бороться с фашизмом вместе с русским народом. Когда сочтете меня бесполезным для борьбы, можете передать меня в руки правосудия и судить народным судом. Я приму любое наказание как заслуженное и справедливое. Но сейчас дайте мне возможность хоть как-то искупить свою вину перед Родиной.
– Мысль не новая, – задумчиво ответил Маринин. – Любое раскаяние почему-то просит сострадания. Хорошо, мы вам дадим шанс искупить то, что еще можно искупить, а решать будет все равно суд.
– Разумеется, – кивнул бывший штабс-капитан. – Я только прошу поторопиться. Через два часа я должен быть на контрольной встрече. Не знаю, придет ли связной, может, на меня просто посмотрят издалека, но я там должен быть.
– Где? – быстро спросил Шелестов, глянув на часы.
– Набережная, район Бабушкиного Взвоза. Вы мою группу всю взяли? На свободе никого?
– Хорошо. – Маринин поднялся из-за стола, расправляя гимнастерку под ремнем.
– Вы пойдете туда и будете действовать, как условлено. Если подведете или постараетесь сбежать, вас просто застрелят. Хуже уже не будет. Вы, конечно, сорвете часть операции, но у нас есть и другие каналы. Мы можем и без вас обойтись. Просто с вашей помощью было бы меньше жертв. Вы готовы?
– Готов, – твердо ответил Храпов. – Я затем и попросил об этом разговоре, что теперь готов на все. Можете мне верить.
– Я не верю в такие совпадения, – покачал Шелестов головой.
– Посуди сам: в глубинке, где-то на Волге, случайно, заметь, случайно, встречаются два разведчика, дорожки которых пересекались когда-то в Берлине.
– А я тебе возражу, – спокойно улыбнулся Сосновский, вставляя шнурки в ботинки. – Во-первых, ты сам заметил, что не просто два человека, а именно два разведчика. Почему они встречаются случайно именно в Саратове? Да потому, что здесь важный стратегический объект.
