— На Тагира, правда, не тянешь, — хихикаю.
— Поехали, — Макс звонко шлепает меня по ягодице.
Обуваемся и, наказав Тагги стеречь наше жилище, спускаемся к машине.
Тётя Валя решила отметить свой праздник с размахом и позвала человек пятьдесят в открытое летнее кафе. Я никого из этих людей не знаю. Честно говоря, у меня складывается впечатление, что они между собой тоже не очень знакомы, но решили не отказывать себе в удовольствии развеяться за чужой счет.
От вида нас с Максом у тёти Вали приоткрывается рот. Я лениво веду взглядом по гостям, все еще внутренне млея от нашего горячего утра и того, что я под надежной защитой Марьянина.
— Ивушка, — раскрыв руки для объятий ко мне спешит мама. — Привет, моя хорошая, — обнимает. — Какая ты красивая сегодня. А это? — отстранившись от меня, внимательно смотрит на Макса.
— Тагир, — его дежурная улыбка походит на оскал.
Мама хмурится, протягивает ему руку.
Майор пожимает ее пальцы. К нам спешит тётя Валя и, толкнув маму бедром, занимает ее место.
— Тот самый Тагир, значит? Все же соизволили прекратить прятаться? — хмыкает она.
— Бросил спасать мир ради вашего юбилея. Поздравляю, — вручает ей охапку алых роз.
В его руке они смотрелись невинным букетом, а тётя Валя под их тяжестью слегка пригибается."
"— Какая прелесть, — поджимает губы, стреляя взглядом в разные стороны в поисках того, кому можно передать букет, но, как назло, рядом только мама, которая делает вид, что не замечает немой просьбы о помощи.
— Благодарю. Выбирал со всей душой, — издевается Марьянин.
— Вам покажут столик, — натянуто улыбается тётя Валя. — Позже познакомимся ближе.
— Жду с нетерпением, — склоняет голову Макс, и мы вместе наблюдаем, как тётя тащит этот огромный букет вглубь кафе.
— Какая ты задница, майор, — тихо смеюсь я.
— Любить и терпеть, — заявляет он. — С папой меня познакомишь?
— Да, конечно, — часто киваю и веду его к столику родителей.
Дальше Макс справляется сам, представляясь папе своим реальным именем и сжав его руку, уверенно глядя в глаза, раскрывает наш утренний секрет:
— Я сделал предложение Иве, но не мог не попросить у вас ее руки.
— Боже, — выдыхает мама, только присевшая на стул. — Валя! — вскрикивает она.
