— Это я так тебя люблю и хочу присвоить, — трется кончиком носа о мою щеку и целует туда же.
— Подумать можно?
— Нель-зя, — медленно ведет языком по моей верхней губе.
— Макс, так нечестно, — чувствую, как его пальцы подбираются к соску.
— Выходи за меня, детка, — повторяет он.
— Хорошо, — улыбаюсь ему.
— Хорошо? — возмущенно поднимает брови. — Эт чё за одолжение, я не понял? — а в глазах прячутся смешинки.
— Да, Марьянин. Да, я выйду за тебя. Так тебе нравится больше? — дразню его.
— Определенно …
И мы снова целуемся до боли в губах, как подростки, спрятавшись с головой под простыню.
Если бы не телефонный звонок, все переросло бы во второй акт, но мама…
— Не бери, — требует майор, сминая полушарие груди в своей ладони и теребя сосок.
— Она будет звонить, пока я не возьму, — напоминаю ему.
— Я уже не люблю твоих родственников, — рыкает он, скидывает простыню и поднимается с меня.
Любуюсь красивым голым мужчиной. Своим. Все еще не верится.
А мама звонит, как я и говорила.
— Привет, — улыбаясь Максу, отвечаю ей.
— Ты помнишь про юбилей тёти Вали?
— Мам, как я могу забыть про столь важное событие? — особенно когда мне стабильно об этом напоминают. С сарказмом отвечаю ей, скривив губы под усмешкой Марьянина, бессовестно дразнящего меня своим видом. Его ладонь проходится по эрегированному члену. Шипит, вздыхает и не утруждая себя одеждой, выходит из спальни.
— Ива, ты меня слушаешь? — мама напоминает о себе.
Нет.
— Да-да, мам, я здесь, — произношу вслух.
— Всё, мы вас ждем вместе с Тагиром.
— Ладно, — смеюсь, отнимая мобильник от уха и роняя его на кровать.
Поднимаюсь, выхожу в коридор и с улыбкой слушаю, как в ванной льется вода. Ненормальная. Я обожаю эти детали в своей новой жизни. Мелкие, иногда бытовые, но самые настоящие. Они делают меня счастливой, как и его поцелуй в момент, когда с бедер съезжает полотенце, а с волос капает вода. Наши редкие совместные завтраки. Чаще Макс уезжает, когда я еще сплю.
Вынимаю из шкафа новое белье и то самое платье, купленное в компании Машки.
Так ни разу и не одела. Ждала случая. Укладываю волосы, Марьянин поправляет воротник кипенно-белой рубашки с коротким рукавом.
— Я сейчас слюной захлебнусь, — разглядывает меня через отражение в зеркале.
— Розовый, — улыбаюсь ему.
— Наконец-то, — проводит пальцами по открытым участкам спины. — Ну, как? — коварно ухмыляется. — Я достаточно хорош для твоей семьи?
— Ты лучший для меня, остальное не имеет значения, — серьезно отвечаю майору.
