Вжжжиих! В сгущающуюся темноту ушла зелёная “ракета” и расцвела лепестками хризантемы.
Таня вскрикнула и захлопала в ладоши. А я поставил себе “зарубку” на память — у орки определённо интуитивное понимание символов. Вот так, с ходу, определить, какая часть фигуры влияет на цвет, — это серьёзно. Такие способности надо развивать однозначно.
Александра ревниво покосилась на Таню и тоже задумалась, вычерчивая перед собой в воздухе связку, но не наполняя её эфиром.
— Константин Платонович! — рыжая повернулась ко мне.
— А можно попробовать эту загогулину под другими углами делать?
Я кивнул — пусть экспериментирует. Но на всякий случай призвал Анубиса и приготовил магический щит. Если что-то пойдёт не так, можно будет прикрыть рыжую от результатов неудачной ворожбы.
Через час в арсенале моих учениц были шесть цветов, разной степени насыщенности. Только фиолетовый никак не давался им в руки. С формой “цветка” мы тоже поэкспериментировали, и опять по наитию Тани. У девочки без сомнения потрясающая интуиция.
А у рыжей способности к экспресс-черчению Знаков. Если их приучить работать в паре, они способны на многое.
— Можно ещё раз? — синхронно спросили меня девушки.
— На сегодня хватит. Завтра днём посидите вдвоём и придумаете программу фейерверка.
— Зачем? — рыжая скривилась. — И так красиво.
— Если вы будете пускать фейерверки вразнобой, здешняя неискушённая публика будет в восторге. Но соревнование с придворными пиромантами вы проиграете.
— Придворными? — разом ахнули они. — Мы едем в столицу?!
— Пока нет, — я хмыкнул, — но заготовки надо делать уже сейчас.
Кто знает, какой случай подвернётся. А теперь домой, ужинать и спать.
* * *
Меня разбудила Таня. Девушка припала к моим губам долгим поцелуем, но только я потянулся её обнять, как она отстранилась.
— Константин Платонович, — позвала орка шёпотом, — к нам кто-то едет.
Я потёр глаза и сел на кровати. За окном стоял хмурый осенний рассвет, а комнату освещала только свеча на столе.
— Кто?
— Не знаю. Карета незнакомая, да и темно там, не разглядеть.
Вскочив, я принялся одеваться. Таня не спешила уходить, украдкой разглядывая меня.
— А ты чего в такую рань не спишь?
Орка смутилась.
— Тренировалась, Константин Платонович. Сашка вон быстрее меня рисует и Знаков больше помнит.
Ёшки-матрёшки, если бы у каждого ученика была такая настойчивость, как у Тани, мы бы уже в золотом веке жили.
— Идём, — я застегнул камзол, — посмотрим, что за ранняя пташка к нам прилетела.
