Не могу не думать, какой была бы моя жизнь, если бы я в первую нашу встречу отреагировала так же. Просто его проигнорила.
Феликс замолкает, но продолжает сверлить меня взглядом. Его спутники делают заказ, все кроме него. Он сидит мрачный и отстраненный, хотя буквально только что оживленно беседовал с сидящим рядом парнем.
Записываю все в блокнот и отправляюсь на кухню. Мне выдают готовые заказы, и я напрочь забываю о Феликсе, пока при выходе из кухни чуть не упираюсь в него подносом с блюдами.
— Давай, помогу, — он хочет перехватить поднос, но я возмущенно шиплю:
— С ума сошел? Хочешь, чтобы меня уволили?
— Ты беременная, — он не спрашивает, констатирует факт.
Голос звучит подозрительно глухо."
"— Уйди с дороги, Феликс, не создавай лишних проблем. Пожалуйста. Меня действительно могут уволить, а я не могу себе позволить остаться без работы, — прошу как можно более убедительно.
Феликс молча отходит в сторону и больше меня не трогает. Но я весь вечер чувствую на себе его пристальный, изучающий и где-то даже задумчивый взгляд.
Ближе к закрытию компания расплачивается и уходит. Я заканчиваю дела, переодеваюсь и выхожу из кафе. Сейчас середина апреля, влажный сезон закончился, не так ощущается тропическая духота. Наверное я когда-нибудь даже полюблю это место.
Если я еще не разучилась любить…
— Арина, постой, — за спиной звучит взволнованный голос. Я бы его даже не узнала. Оборачиваюсь.
— Послушай, Феликс, я очень устала, — на самом деле я едва держусь на ногах. — Буду признательна если ты оставишь меня в покое.
Но он похоже не планирует. Обгоняет и преграждает дорогу.
— Арина, я не знал…
— Прости, забыла поставить тебя в известность, — отвечаю сухо, обхожу его и продолжаю путь. Но Феликсу явно неймется, он снова меня обгоняет и делает попытку взять за руку.
Дергаю рукой и отскакиваю в сторону.
— Оставь меня в покое, иначе вызову полицию.
Он стоит передо мной, перегородив дорогу.
— Постой, давай поговорим.
— Не о чем нам говорить, — не оставляю попыток его обойти.
Он расставляет руки в стороны, но больше не делает попыток дотронуться.
— Феликс, — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно, — послушай, я не держу на тебя зла. Можешь не верить, но я тебя даже понимаю. Мой отец поступил плохо по отношению к тебе, ты отомстил. Все. Все, понимаешь? Давай на этом поставим точку.
— Это, — он сглатывает, — его ребенок? Ольшанского?
— Ну не твой же, — огрызаюсь, но тут же себя одергиваю.
Не стоит на нем отрываться.
