За несколько дней до УДО папа вступился за парня, которого хотели, как сказал сам папа, «обидеть». Этот парень отблагодарил его тем, что подбросил отцу в постель лёгкий наркотик.
Разумеется, доказать папа ничего не мог. В связи с этим ни о каком УДО речи быть не могло, и папа, разозлившись, ударил этого парня. Тот парень, кто-то неудачно оступился, и головой довольно сильно приложился о перекладину между кроватями. Он не умер, но помутился рассудком, поэтому моему папе сидеть ещё почти три года.
Папа сказал, Артур нанял для него хорошего адвоката, но он не хочет пользоваться его услугами.
Услышав это, я тут же расплакалась. Так же, как и в детстве начала умолять папу, схватила его за руки, начала целовать, не имея возможности сдержать поток слёз. Я буквально молила его! Хотела, чтобы он принял помощь от Акиева.
— Я не понимаю тебя, дочка. Скажи, что у тебя с ним?
— С кем?
— Вот ты мне и скажи, — с кем? — отрицательно качнув головой, опускаю взгляд.
— Пап...
— Они вместе, или по очереди? — этот вопрос папа из себя буквально выдавливал, и при этом сжимал кулаки.
— Всё было по взаимному согласию.
И я же не вру. Силой меня, действительно никто не принуждал!
— Я изначально не знала. Агата меня с ночёвкой пригласила к себе, Кай вернулся из командировки раньше, чем думала Агата. Он знал, кто я и прогнал из их дома, но потом с Агатой случилось несчастье, и только я могла находиться с ней рядом. Мы узнали друг друга и…
— А когда ты обо всём узнала? — о чём именно спрашивает папа, пояснять мне не нужно.
— Не помню точно. Но я скоро всё узнала! Сначала Руслан и Артур, действительно хотели сделать мне больно, чтобы ты страдал, но они очень быстро отказались от этой затеи. Был шантаж, но и он продлился недолго. Вернее, вообще его, можно сказать, не было, — я постаралась абстрагироваться от всего, чтобы говорить было легче. — Сначала присутствие Агаты, при ней они не могли со мной поступать дурным образом, а потом эта история с похищением, и Артур, он испугался за меня.
Со мной психологи занимались. Они с Каем от меня не отходили.
— Надо же, добряки какие!
— Пап. — замолкаю. Жду, пока мой родитель поднимает на меня взгляд. — Я была лишена тебя, и Артура не прощу за это. Мы уедем. Куда скажешь…
Как же тяжело довались мне эти слова, и папа, он слышал это!
— Артура прощать не за что! — на выдохе произнёс, а я так растерялась, что замерла, и одеяла своё теребить перестала.
